Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Не фамильный амулет.

Тот был у Грыма.

— Дагар.

Дворф взял пластинку.

— Если найдёте сына и он решит, что вы очередная галлюцинация древнего города, покажи это. Метку он знает. Я ставил такую на его первом молотке.

Дагар провёл большим пальцем по насечке.

— Верну тебе вместе с ним.

Кор-Дум посмотрел ему в глаза.

— Верни сначала людей.

Дагар кивнул.

Это был правильный ответ.

Брун подошёл и передал каждому по маленькому кристаллу-светляку, проверенному отдельно.

— Не держите рядом с неизвестными линиями. Если свет начнёт мигать без причины — отходите и ищите, что изменилось.

— Принято, — сказал Тимофей.

Когда отряд ушёл в тоннель, Кор-Дум стоял у входа, пока последний свет не исчез за поворотом.

Рука сама потянулась к пустой шее.

Он остановил движение на половине.

Амулета там не было уже давно.

И не должно было быть.

***

Зураб пришёл в кузницу через полчаса.

Не спросил, ушли ли разведчики. Просто увидел карту на столе и сел рядом с Кор-Думом у погасшего горна.

Из главного зала доносилась песня. Кто-то из ингрийцев пел тихо, без сопровождения. Слова терялись за камнем; до кузницы доходила только мелодия.

— Я должен был идти сам, — сказал Кор-Дум.

Зураб помедлил с ответом.

Он достал из-под рубахи обгоревшую деревянную куколку Любавы, покрутил в пальцах и снова убрал.

— Возможно.

Кор-Дум посмотрел на него.

— Все говорят обратное.

— Потому что хотят утешить.

— А ты?

— Я знаю, что такое не прийти вовремя.

В кузнице стало очень тихо.

Кор-Дум ждал.

Зураб редко рассказывал о семье. Не скрывал, что она погибла, но подробности держал в себе так же, как мастер держит металл щипцами — не из стыда, а потому что иначе обожжёт.

— Любава любила эту куклу, — сказал он наконец. — Я вырезал её зимой. Платье красила жена. Когда эльфы пришли, я был не дома.

Кор-Дум не перебивал.

— Вернулся к огню. Полдома уже лежало. Нашёл куклу возле порога. Больше… почти ничего, что можно было бы унести.

Он сжал деревянную фигурку в ладони.

— Долгое время думал, что если убью достаточно эльфов, однажды станет легче. Не стало.

— Но ты всё равно воюешь.

— Теперь не ради того, чтобы мёртвым стало легче. Им уже ничего не нужно. Ради живых.

Кор-Дум смотрел в угли.

— А если Грым мёртв?

Зураб ответил не сразу.

— Тогда ты узнаешь это, когда будут доказательства. Не раньше.

— Я чувствую, что он жив.

— Ты надеешься.

Кор-Дум сжал челюсть.

Другой человек получил бы грубый ответ.

Зураб — нет.

— Да, — сказал дворф. — Надеюсь.

— И это достаточно, чтобы отправить разведку. Недостаточно, чтобы отправить их умирать.

Зураб выдержал паузу и добавил уже тише:

— Грыму нужен живой отец, а не мёртвый герой.

Кор-Дум прикрыл глаза. На такую фразу нельзя было ответить ремеслом, приказом или руганью. Зураб слишком хорошо знал цену семье, которую уже невозможно вернуть.

Кор-Дум посмотрел на карту.

Сегодня утром Костя решил, что предупреждение на глушителе можно проверить руками.

Днём Прохор решил, что широкий на вид карниз можно пройти без страховки.

Вечером сам Кор-Дум едва не решил, что отцовский долг даёт ему право идти в неизвестные тоннели, бросив кузницу, оружейные мастерские и людей, которых он учил.

Разные ошибки.

Один корень.

Человек хочет, чтобы опасность подчинилась его желанию.

— Ты прав, — сказал он.

Зураб хмыкнул.

— Запомню дату.

— Не наглей.

— Уже поздно.

Кор-Дум впервые за вечер улыбнулся.

Потом встал и подошёл к столу.

На краю лежал журнал новых правил. Он открыл свободную страницу и написал крупно:

«НЕОСТОРОЖНОСТЬ — ЭТО НЕ ХРАБРОСТЬ».

Подумал и добавил ниже:

«Если спешишь — назови причину. Если причина только в страхе потерять время, проверь ещё раз».

Зураб прочитал через плечо.

— Лекс будет доволен.

— Это не для Лекса.

— Знаю.

За стеной продолжали петь.

Где-то далеко в Старом Городе Грым мог быть жив, ранен, заперт или уже идти другим путём. Кор-Дум этого не знал.

И впервые за долгое время заставил себя не превращать надежду в факт.

Утром он снова откроет кузницу.

Костя будет разбирать брак.

Зураб проверит новые страховочные скобы для «Крох».

Айрин ещё раз посмотрит руку Еремея и ногу Савелия.

А четыре человека будут идти по старым тоннелям, отмечая каждый поворот и возвращаясь, если камень скажет «нет».

Плата за сегодняшнюю неосторожность оказалась меньше, чем могла.

Поэтому забывать её было нельзя.

***

На шестые сутки разведка Старого Города вернулась.

Все четверо.

Торгрим вошёл первым — грязный до бороды и злой от усталости. За ним показались Олаф и Тимофей; последним шёл Дагар. Железная пластинка с расколотым молотом всё ещё висела у него на шнурке.

Кор-Дум не спросил о Грыме, пока не пересчитал людей сам.

— Говори.

Дагар положил пластинку на верстак.

— До старого входа дошли. Дальше галерея просела сильнее, чем на вашей карте. Один проход есть, но верхняя плита держится на боковом ребре, под ней свежая крошка. Чтобы пройти безопасно, нужна крепь и люди, которые сначала разгрузят свод.

— Убежище?

— Не дошли. И следов Грыма не видели. Ни свежих, ни таких, которым я готов дать имя.

Тимофей поставил на стол дощечку с зарубками маршрута.

— Мы отметили две безопасные площадки и место, где начинается просадка. На четвёртые сутки развернулись, как договорились. Резерв еды не тронули.

Кор-Дум смотрел на карту так долго, что Торгрим уже перестал переминаться с ноги на ногу.

— Правильно сделали, — сказал дворф наконец.

Олаф выдохнул первым.

Ничего хорошего они не принесли. Но принесли себя, точный предел маршрута и место, где следующая экспедиция должна начинать не с надежды, а с крепи. После последних недель этого было достаточно.

Глава 11. То, что скрыто от света

Месяц Нарвион, 2001 год Эры Синода / 801 год Торговой Эры

Вэл’Шан не любил слово «чудовище».