Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Не все сидели вместе.

Группа Радима заняла крайние столы. Они не уходили и не демонстрировали открытого презрения, но держались плотнее других, разговаривали между собой и почти не смешивались с гоблинами или полуэльфами.

Эрвин поднял кружку ближе к середине вечера.

— За то, что каждый из нас пришёл сюда своим путём и пока ещё не обязан забывать, откуда пришёл.

Речи о всеобщем братстве не было.

Лекс увидел, как Радим поднял взгляд.

Эрвин продолжил:

— И за то, чтобы через год у нас всё ещё было место, где можно спорить об этом не шёпотом и не под чужим сапогом.

Кружки подняли почти все.

Радим тоже.

Позже, когда двое подростков начали спорить, может ли сильван есть жареное мясо, Терн спокойно ответил, что может, но не хочет. Барс получил миску ягод и с таким удовольствием сунул в неё морду, что Лада едва не упала со скамьи от смеха.

На мгновение двор действительно выглядел мирным.

Лекс не доверял мгновениям настолько, чтобы принимать их за будущее.

Но запомнил.

* * *

Ночью дождь усилился.

Праздник закончился, костры погасили, дежурные собирали посуду. Лекс спустился в командный отсек не из-за тревоги — просто хотел проверить сводку по воде перед сном.

На столе лежали три журнала: расход пищи, караулы и результаты испытаний глушителей. Рядом стоял маленький локальный датчик, подключённый к линии Смотрителя из Объекта 6.

Он мигал жёлтым.

Лекс остановился.

Не браслет предупредил его о далёкой опасности и не древняя система назвала готовый диагноз. Несколько недель датчики на разных уровнях записывали слабые колебания эфирного фона. Большая часть укладывалась в обычный шум. За последние пять дней амплитуда выросла.

Лекс открыл журнал.

Кор-Дум поставил отметку ещё утром: «Повторить измерение другим кристаллом».

Повторили.

Совпало.

Он подключил браслет к локальной записи.

Лекс вывел на браслет записи трёх датчиков и запустил локальное сравнение, не обращаясь ни к каким удалённым системам.

«Рост амплитуды подтверждён тремя доступными датчиками. Период нерегулярен. Источник вне локальной сети не определяется».

Следующим запросом он выбрал сравнение с известными режимами.

Индикатор мигнул несколько раз.

«Недостаточно данных. Возможны: сезонное изменение эфирного фона, магическая активность, крупный природный выброс. Для классификации требуется наблюдение».

Вот это уже было ответом, которому Лекс мог доверять.

Он достал карту.

На следующий день нужно было проверить защиту медицинского отсека, склад кристаллов и новые глушители. Терн говорил об искажениях с востока. Элронд в последние дни дважды жаловался на головные боли, но Айрин пока не связывала их с эфиром. Смотритель из глубины фиксировал колебания, не умея назвать источник.

Три разных наблюдения ещё не складывались в истину, но уже складывались в задачу.

Лекс записал:

«Фон: растёт. Причина неизвестна. Проверить защиту. Не менять режимы систем без испытания».

Ниже добавил:

«Старый северный схрон — проверить карту и состояние маршрута. Не считать содержимое сохранным без осмотра».

Игнат когда-то показывал ему этот путь. Там могли остаться боеприпасы и старое снаряжение, а могли быть только ржавые ящики и обвал. После Объекта 6 Лекс больше не собирался превращать слово «могут» в складскую ведомость.

Он закрыл журнал.

Когда вышел в главный зал, большинство людей уже спало. Лада устроилась у стены возле Агафьи, Барс лежал поперёк прохода, положив тяжёлую голову ей на ноги. У дальнего костра ещё сидели несколько ингрийцев.

Радим не спал и встретил взгляд Лекса через полутёмный зал.

Несколько месяцев назад в этом взгляде было только недоверие. Теперь к нему добавилось что-то сложнее: оценка, возможно, признание сделанной работы — и всё та же убеждённость, что однажды им придётся спорить о вещах важнее водяного графика.

Радим коротко кивнул, и Лекс ответил тем же.

За наружной стеной дождь тихо стучал по камню, и лето закончилось не победой и не поражением.

Крепость вошла в осень с работающими мастерскими, школой, лазаретом, новой системой воды, первыми запасами, несколькими тысячами людей, которые уже умели ссориться по правилам, и слишком большим количеством вопросов, чтобы считать себя в безопасности.

Для Лекса именно это и было надеждой: не уверенность, что всё получится, а возможность продолжать работу завтра.

Интерлюдия 1. Право закрыть дверь

Месяц Борун, 2001 год Эры Синода / 801 год Торговой Эры • несколько месяцев спустя

За стенами крепости выла метель.

Не та первая осенняя крупа, которую ветер швырял в бойницы ещё в Нарвионе, а настоящая красногорская зима: снег забивал наружные галереи, камень отдавал холодом даже через деревянную обшивку, а часовые менялись вдвое чаще, чтобы никто не успевал потерять чувствительность в пальцах. В такие ночи крепость казалась меньше. Тысячи людей теснились глубже под горой, кухни работали почти без перерыва, в сушильных коридорах висели мокрые плащи, а каждый лишний поленьевый ящик становился предметом отдельного учёта.

В комнате Лекса и Айрин было тепло.

Комната по-прежнему оставалась бывшим инструментальным отсеком, только за месяцы обросла мелочами, которые никто не вносил ни в один складской журнал. Кор-Дум когда-то обил две самые холодные стены досками от старых ящиков. Айрин развесила под потолком мешочки с травами, рядом с дверью появилась узкая полка для её лекарских записей, а на столе стояли две разные кружки: толстая глиняная Лекса и тонкая, с трещиной на ручке, которую Айрин упрямо не позволяла выбросить.

Лекс лежал поверх одеяла, подложив руку под голову, и слушал, как ветер временами заставляет дрожать наружную вентиляционную решётку.

— Опять считаешь, — сказала Айрин.

Она сидела рядом, спиной к стене, и перебирала перевязочные иглы. Чистые складывала в деревянный футляр, те, что требовали новой заточки, — отдельно.

— Что считаю?

— Через сколько ударов ветер повторяется.

Лекс прислушался и усмехнулся.

— Не считаю.

— Двенадцать.

— Что двенадцать?

— Столько ты насчитал в прошлый раз, прежде чем перестал притворяться.

Он повернул голову к ней.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

— Это профессиональное. Лекарь обязан замечать дурные привычки пациента.

— Я уже давно не пациент.

Айрин подняла глаза от игл.

— Хочешь, я