Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

зимой снег становился серым возле дорог.

Айрин повернула голову.

— От чего?

— Машины, грязь, соль. Красиво было только первые несколько часов.

— И ты скучаешь?

— По людям. По некоторым вещам. Не по серому снегу.

— По Роману?

— Да.

Она не стала утешать его словами, что тот наверняка жив. Просто взяла за руку.

Так было лучше.

Ближе к полуночи в дверь осторожно постучали.

Лекс напрягся по привычке, но Айрин уже накидывала рубаху.

— Кто?

— Я, — отозвалась Марфа. — Не тревога. У Лады кашель усилился.

Айрин поднялась сразу.

Лекс тоже начал одеваться.

— Ты куда?

— Помогу.

— Чем? Кашель чинить?

— Фонарь держать.

Она оценила его взглядом.

— Это допустимая инженерная квалификация.

Через несколько минут они уже шли по коридору. Крепость спала не вся: возле кухни дежурили двое, в дальнем проходе кто-то менял воду в бачках, из мастерской Кор-Дума всё ещё пробивалась полоска света.

Лекс остановился.

— Он опять работает рукой.

— Завтра отберу молот.

— Хочешь, помогу?

— Нет. Ты слишком сочувствуешь обвиняемому.

У Лады оказался обычный зимний кашель после дневной беготни по холодному коридору. Айрин прослушала дыхание, велела Марфе оставить девочку в тепле и дала отвар. Барс лежал у койки и настороженно следил за каждым движением лекаря.

— Она не умрёт? — спросила Злата из соседней постели.

Айрин повернулась к ней.

— От этого кашля — нет. Но завтра обе не бегаете у ворот.

— Я не бегала.

— Ты подстрекала.

Злата подумала и решила не спорить.

У выхода из лазарета их перехватила Агафья.

— Раз уж оба на ногах, заберите котёл. Марфа опять решила, что у неё четыре руки.

Котёл оказался небольшим, но тяжёлым. Лекс взял одну ручку, Айрин вторую.

— Вот, — сказала она. — Семейная жизнь, о которой ты мечтал.

— Я представлял меньше кипятка.

— Значит, мечтал недостаточно подробно.

На кухне ещё не спали. Марфа пересчитывала остатки крупы вместе с Гринькой; тот уже писал увереннее, хотя по-прежнему выводил цифры слишком крупно. На столе лежала деревянная дощечка с тремя колонками: выдано, осталось, испорчено. После лета никто здесь не позволял себе роскоши считать испорченное «мелочью».

— Утром уменьшать пайки не будем, — сказала Марфа, даже не поднимая головы. — Дрова пришли, кухня вытянет. А вот если охотники ещё два дня не вернутся, мясо оставлю только больным и детям.

— Совет знает? — спросил Лекс.

Марфа наконец посмотрела на него.

— Совет узнает утром. Сейчас Совет должен спать, чтобы утром не принимать решения с глазами как у покойника.

Айрин усмехнулась.

— Слышал?

— Меня окружили диктаторы.

— Тебя окружили люди, которые научились жить без твоего разрешения, — поправила Марфа.

Лекс хотел ответить и не нашёл, что.

Гринька поднял голову от дощечки.

— Дядя Лекс, а правда, что весной будем ещё один склад делать?

— Если камень выдержит и Кор-Дум не убьёт меня за планы на его стену.

— Тогда я место уже посчитал.

Мальчик развернул лист. На нём был грубый план коридора с размерами шагами и пометкой, где зимой собирается вода. Не инженерный чертёж, но и не детская каракуля.

Лекс всмотрелся.

— Кто научил?

— Игнат показал, как стены мерить. Потом Зиг сказал, что шаг у гоблина короче, и мы перемерили верёвкой.

Лекс улыбнулся.

Вот ещё одна вещь, которая происходила без него.

Он поправил только одну цифру — не потому, что знал лучше, а потому что Гринька дважды записал длину одной и той же ниши. Мальчик сам нашёл ошибку и зачеркнул.

— Завтра покажешь Кор-Думу, — сказал Лекс. — Если он скажет, что стена несущая, забудешь про неё.

— А если не несущая?

— Тогда услышишь лекцию на два часа о том, почему всё равно нельзя делать быстро.

Марфа фыркнула.

— И правильно.

По пути в главный зал Айрин тихо сказала:

— Ты заметил?

— Что?

— Гринька спросил не «можно ли», а «как проверить».

Лекс оглянулся на кухню.

— Хороший вопрос.

— Твой любимый.

— Нет. Мой любимый — «почему сломалось».

— Это второй.

На обратном пути Лекс задержался в главном зале.

На столе Совета лежали три открытых журнала: выдача зерна, смены караула и перечень зимних работ. На последней странице кто-то — судя по почерку, Гринька — аккуратно вывел новые цифры по дровам.

Несколько месяцев назад всё это зависело от нескольких взрослых, которые держали крепость силой привычки и страха.

Теперь журнал продолжали заполнять, даже когда Лекс спал.

У дальнего края стола сидели Эрвин и Радим. Между ними лежала карта Ингрии, но спорили они вполголоса не о границах, а о том, кому утром отправлять две пары тёплых сапог: разведчикам или детям, которых поставили на лёгкие складские работы. Радим настаивал на разведчиках — без сведений не будет безопасности. Эрвин отвечал, что ребёнок с обмороженными ногами тоже не усилит Ингрию.

Они увидели Лекса, но не позвали решать за них.

Через минуту Радим сам предложил разделить: одну пару разведчикам, вторую детям, а сапожникам отдать приоритет на ремонт ещё трёх пар. Эрвин согласился.

Лекс вдруг заметил, что ждёт вопроса «командир, как поступить?» — и почти обиделся, когда никто его не задал.

Потом стало смешно.

Айрин заметила, куда он смотрит.

— Видишь?

— Что?

— Они идут не за тобой.

Лекс перевёл взгляд на неё.

— Они уже сами знают, куда идти утром.

Он вспомнил её старые слова: идти впереди — не то же самое, что тащить за собой.

— Это должно меня успокоить?

— Очень.

— Почему тогда я думаю, что они всё испортят без моего контроля?

— Потому что ты невыносим.

Он улыбнулся.

Когда они вернулись в комнату, метель начала стихать. Ветер всё ещё шёл по горе, но удары по стене стали реже.

Айрин легла первой.

Лекс погасил светильник и задержался у двери, глядя на тонкую полоску света из коридора.

Когда-нибудь у них будет окно.

Возможно, дом.

Возможно, дети.

Возможно, ничего из этого.

Но сейчас за стеной спала крепость, где Марфа завтра снова будет ругаться из-за пайков, Кор-Дум — спорить о металле, Клык — менять караулы, Радим — не соглашаться с половиной решений Совета, а Лада — пытаться обмануть Айрин и выйти на мороз.

Счастливого будущего никто не обещал.

Это уже была жизнь. Не идеальная, не безопасная и совсем не похожая на тот покой, который они