Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Фигурка была кривой: одна рука длиннее другой, голова почти квадратная.

— Похож, — сказал Шило с носилок.

Клык впервые за ночь посмотрел на него.

— Заткнись.

— Значит, точно похож.

Голос Шило был слабым, но на несколько секунд вокруг стало легче дышать.

Потом Клык опустил фигурку к Малому.

— Я тебя нашёл голодным мальчишкой, — сказал он. — Думал, научу выживать. Ты научился. А я всё равно не смог сделать так, чтобы ты жил долго.

Он остановился.

— Прости.

Серафима не стала объяснять, куда уходит душа. Она только назвала имя, которым все его знали, и сказала:

— Он был здесь. Он работал с нами. Он спас раненого. Мы помним.

Айрин запела старую ингрийскую погребальную песню — негромко, почти шёпотом. Несколько человек узнали напев, но на этот раз никто не стал подхватывать целиком:

«Ой, ты, сокол мой ясный,

Улетел в край опасный,

Не вернулся домой,

Остался в земле чужой».

После первой строфы Айрин замолчала. Этого хватило: ещё одна длинная песня не облегчила бы три смерти за одну неделю, а только попыталась бы заговорить то, чему пока не находилось слов.

Кор-Дум положил перевязанную ладонь на край могильного камня.

— Работа закончена, — произнёс он. — Но имя остаётся у тех, кто продолжит.

Зураб бросил горсть земли.

Шило попросил поднести его ближе и сделал то же здоровой рукой.

Последним подошёл Клык.

Он не плакал.

— Через семь дней мы идём на поля, — сказал он, не отрывая глаз от могилы. — Я хотел отменить всё ночью. Снять заряды, закрыть ворота и больше никого не выводить. Потом понял, что это тоже было бы про меня, а не про него.

Лекс молчал.

— Он погиб, вытаскивая Шило, потому что поверил, что мы не бросаем своих. Если теперь я брошу Марфу, Корнея, Гриньку и остальных, получится, что он поверил зря.

Клык поднял голову.

— Я пойду.

— Я тоже, — сказал Лекс.

Айрин посмотрела на его повязку, но спорить сейчас не стала.

Клык перевёл взгляд на неё.

— И я, — сказала она. — Но до этого вы оба будете делать то, что скажет лекарь.

— Вот видишь, парень. — Клык посмотрел на свежую землю. — Ничего не изменилось. Всё ещё командуют самые страшные люди.

Шило хрипло засмеялся.

На этом похороны закончились.

Не обещанием, что смерть будет «не напрасной». Не клятвой отомстить. Не красивой мыслью о цене свободы.

Просто списком работы, которая осталась живым.

Четыре заряда лежали у дорог к Кристаллическим полям.

До назначенного Марфе заката оставалось семь дней.

Талион и Силь’Ваэрон были мертвы, но один эльф ушёл из оврага живым, а значит, Вэл’Шан рано или поздно узнает, кто снова вмешался в его дела.

Шило лежал в лазарете с повреждённым правым плечом и старой больной правой ногой.

Клык получил семь швов и новую причину перепроверять каждый след.

Лекс снова носил повязку на ожоге и ещё одно правило в голове: выполненная задача не означает удачную операцию, если цена стала выше той, которую ты вообще имел право назначать.

А утром в первый день Лаэриэля на карте возле восточного моста появилась маленькая чёрная отметка.

Не знак победы.

Только место, куда через неделю должен будет прийти человек с огнём.

Глава 5. Поля, умытые кровью

Месяц Лаэриэль, 2001 год Эры Синода / 801 год Торговой Эры

К закату туман лёг на Кристаллические поля низко, почти по пояс человеку, и капитан Фаэлинд счёл это дурным признаком не потому, что верил в приметы.

Туман мешал видеть дороги.

Он стоял на третьей вышке, положив ладонь на холодные перила, и смотрел туда, где восточный тракт исчезал между скалами. За последние семь дней слишком многое стало происходить «случайно»: два обозных колеса сломались в один вечер, на девятом участке пропала связка инструментов, кто-то испортил задвижку у водосброса, а рабов, прежде державшихся каждый за свой барак, всё чаще замечали разговаривающими у колодца с людьми из других рядов.

Каждая мелочь по отдельности ничего не значила, но вместе они начинали складываться в рисунок.

— Смена западной вышки опоздала на четыре минуты, — доложил лейтенант Лиэрен, поднявшись по лестнице. — Один из магов жалуется на головную боль. Я заменил его резервным.

Фаэлинд кивнул.

Лиэрен был моложе его почти на столетие, хорошо владел клинком и плохо скрывал желание доказать, что должность здесь ниже его способностей. В другое время капитан отправил бы его на дальний участок, чтобы горячность стёрлась о скуку службы, но сегодня лишняя пара внимательных глаз была полезнее воспитания.

— Хрыч подготовил наказание женщины из седьмого барака? — спросил Фаэлинд.

— Марфы. Да. После вечернего колокола.

— Отменить.

Лиэрен удивился.

— Господин капитан?

— Если люди ждут чего-то сегодня, публичное наказание даст им место и время собраться. Пусть женщина выйдет на обычную смену. Хрычу передай, чтобы не импровизировал.

— Он будет недоволен.

Фаэлинд посмотрел на него.

— Его довольство не входит в ведомость Магистериума.

Лиэрен склонил голову.

Внизу между рядами медленно двигались рабы. Привычная картина: согнутые спины, цепи, серые одежды, корзины с осколками, вёдра с водой. Но сегодня Фаэлинд видел больше пауз. Люди передавали друг другу кружки и задерживали руки на одно мгновение дольше необходимого. Мальчишка-водонос у седьмого ряда трижды менял маршрут, хотя колодец был один.

— Того мальчика, — сказал Фаэлинд. — Кто он?

Лиэрен проследил взгляд.

— Гринька. Сын Марфы.

— После колокола взять отдельно. Без шума.

— Думаете, они что-то готовят?

— Думаю, что рабы редко становятся смелее без причины.

Фаэлинд не ненавидел людей. Ненависть требовала признать противника достойным личного чувства. Люди для него были рабочей силой, опасной ровно настолько, насколько плохо организована охрана. Поэтому он не любил Хрыча: надсмотрщик слишком часто путал страх с дисциплиной.

— Удвоить дозор на восточной дороге, — приказал капитан. — Казарменную смену поднять раньше. Магам проверить сеть