Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

старая проблема, теперь почти не имела значения рядом с правым плечом, но Айрин всё равно проверяла, не затягивает ли ремень под коленом кровообращение.

Клык нёс Малого и молчал.

На первом привале Лекс сел рядом.

Он хотел сказать про Романа.

Фраза уже поднялась к горлу — знакомая, удобная: я понимаю, у меня тоже погиб друг.

Лекс не произнёс её.

Чужое горе не становилось легче от того, что у тебя есть похожее.

Он просто протянул Клыку флягу.

Тот не взял.

Через минуту взял сам.

— Я видел след, — сказал он.

Лекс ждал.

— Пса. Свежий. Надо было разворачивать раньше.

— Ты и дал отход.

— Поздно.

— Да.

Клык повернул к нему голову.

Наверное, ожидал услышать «ты не виноват».

Лекс не сказал.

— В следующий раз? — спросил он.

Клык долго смотрел в темноту тоннеля.

— Если вижу след там, где его не должно быть, задача закончена. Даже если осталось десять шагов до цели.

— Запишем.

Клык коротко кивнул.

Это был их способ пережить ночь хотя бы до утра.

В крепость вошли на рассвете первого дня Лаэриэля.

У ворот дежурный увидел носилки и не стал задавать вопросов. Через минуту в главном коридоре уже слышались шаги.

Айрин перешла с походного режима на лекарский ещё до того, как они дошли до лазарета.

— Шило первым. Агафья, чистая вода. Серафима — нагреть ещё. Зураб, положи его на левый край… нет, на правый, плечо не трогать. Клык, сядь.

— Малой…

— Его не надо спасать. Тебя надо.

Клык будто не услышал.

Серафима подошла к нему сама.

— Я останусь с ним.

Только тогда Клык позволил снять тело со спины.

Малого положили в холодном помещении рядом с двумя пустыми теперь носилками Егора и Пахома. Их вещи ещё не успели полностью разобрать по семьям и общему складу.

Три смерти за неделю.

Слишком быстро для места, которое только начинало считать себя домом.

Шило пришлось раздевать, разрезая рубаху.

Плечо выглядело хуже, чем в овраге. Зубы пса прорвали мышцу глубоко, но сустав, по первому осмотру, остался цел. Айрин промыла рану спиртом и серебрянкой, вычистила шерсть и грязь, наложила швы там, где ткань можно было свести, и оставила часть открытой для оттока.

Шило пришёл в сознание на середине обработки.

— А-а… чтоб тебя…

— Хорошо, — сказала Айрин. — Кричишь — значит, жив.

— Малой?

В комнате стало тише.

Айрин не солгала.

— Погиб.

Шило закрыл глаза.

Через несколько секунд спросил:

— Он меня вытащил?

— Да.

— Тогда… запиши где-нибудь. А то Клык потом скажет, что парень команды не слушал.

Клык стоял у стены.

— Запомнил, — сказал он.

Шило открыл глаза, увидел его и отвернулся.

Айрин обработала бок Клыка последним. Разрез был длинный, но неглубокий: эльфийский клинок прошёл по рёбрам, не вскрыв полость. Семь швов.

Зурабу хватило очистить рассечение и стянуть края двумя полосками ткани.

Лексу пришлось заново снимать повязку с ожога. Кожа на одном участке разошлась, но глубокого повреждения не было.

— Три дня без вылазок, — сказала Айрин.

— Через семь дней поля.

— Поэтому три дня без вылазок.

— Подготовка?

— Сидя.

— Тренировка?

— Головой.

— Очень смешно.

— Я не шутила.

Кор-Дум пришёл в лазарет, когда она закончила.

Правая рука у него всё ещё была перевязана.

Он посмотрел на Шило, на Клыка, на Лекса и ничего не спросил о зарядах.

Первым спросил:

— Кто?

— Малой, — ответил Клык.

Кор-Дум закрыл глаза и выдохнул через нос.

— Остальные?

— Живы.

Только тогда дворф посмотрел на Лекса.

— Заряды?

— Все четыре на месте. Не взведены. Маркеры проверены.

— Хорошо.

Никакой радости.

Задача выполнена. Человек погиб. Оба факта существовали рядом и не отменяли друг друга.

К вечеру Серафима принесла журнал потерь.

Лекс заставил себя заполнить его до похорон.

Погибший: Малой. Настоящее имя в документах отсутствовало — в трущобах Клык подобрал его уже с прозвищем, и другого парень почти не помнил. Возраст — примерно восемнадцать. Причина смерти — стрела в спину с повреждением грудной клетки во время эвакуации раненого.

Тяжело ранен: Шило. Старая травма правой ноги без нового повреждения; новая глубокая укушенная рана правого плеча, рука временно ограничена, риск заражения и лихорадки.

Ранен: Клык. Порез левого бока, семь швов.

Легко ранены: Зураб, Степан, Савва. У Лекса повторно повреждена кожа над ожогом левого бока.

Боезапас: у Лекса четыре болта из десяти; у Айрин пять стрел из восемнадцати; Пётр и Павел сохранили вместе семь пригодных болтов. Один короткий меч Шило повреждён зубами пса у гарды, требует осмотра. Топор Зураба — вмятина на кромке. Четыре подрывных заряда заложены, два остаются на базе.

Трофеи: карта-пластина, знак Силь’Ваэрона, печать Магистериума Талиона, две фляги, три перевязочных пакета. Незнакомые магические предметы не трогали.

Лекс перечитал запись.

Имя Талиона он записал только потому, что Силь’Ваэрон выкрикнул его в бою, а найденная печать подтверждала принадлежность мага к Магистериуму. Кем именно он был для Вэл’Шана, они пока не знали.

— Вот так, — сказал Кор-Дум, стоявший за его плечом. — Факт отдельно. Догадка отдельно.

— Сам учил.

— Быстро же ты присвоил чужую мудрость.

Лекс отложил перо.

— Силь’Ваэрон мог знать маршрут заранее.

— Мог.

— Или засаду поставили после того, как заметили наши прошлые выходы.

— Тоже мог.

— Значит, утечку пока не объявляем.

Кор-Дум кивнул.

— Вот это и называется не бежать впереди молота.

Похороны Малого назначили на следующее утро.

Клык просидел рядом с телом почти всю ночь.

Лекс не заходил к нему снова.

Айрин тоже.

Иногда помощь заключалась в том, чтобы оставить человека одному и при этом не дать ему почувствовать себя брошенным. Серафима поставила возле двери кружку воды и меняла свечу, когда та догорала. Ничего больше.

На рассвете собралась почти вся крепость, кроме караулов и тех, кто не мог оставить лазарет.

Могилу выкопали рядом со свежими камнями Егора и Пахома. Чуть дальше стояли старые памятные камни тем, кто погиб ещё до трёхмесячного лечения Лекса, но он не перечислял их про себя, будто счёт мог сделать происходящее понятнее.

Малого завернули в чистую ткань. Его лёгкий арбалет вернули на склад — оружие было общим и ещё понадобится живым. Клык положил в могилу только маленькую деревянную фигурку, вырезанную много лет назад.

— Он сделал её, когда ему было двенадцать, — сказал Клык, заметив взгляд Лекса.