Читать книгу - "Падение - Марк Дж. Грегсон"

чувствовал себя одиноко. Но теперь снова ощущаю себя целым. И знаю, что всегда буду с нетерпением ждать этих встреч. Потому что эти люди, которые сейчас с улыбками и смехом идут со мной обратно к лифту, — не просто моя семья.

Они — мой мир.

Вместе мы поднялись.

ГЛАВА 64

Мы с Эллой садимся в маленькую лодку, только вдвоем, и отплываем от «Проулона». Вдали держится эскорт кораблей, но я делаю вид, что их нет, и мы с сестрой совсем одни в бескрайнем открытом небе у Венатора.

Я крепко сжимаю в руке трость отца, а Элла держит шкатулку с оставшимися частями материнской трости.

Глушу двигатель, и мы замираем, плавно покачиваясь. Затем мы с Эллой встаем и беремся за руки, пока нас обдувает теплый ветер.

«Я так и не спел для отца», — говорю я.

«А я никогда не пела ни для матери, ни для отца», — отвечает она.

Вместе наши хриплые, дрожащие голоса затягивают «Песню Падения». Нежные ноты уносятся в небо, подобно парящему орлу. Каждая из них — напоминание об обеих частях нашего существа.

О милосердии и сострадании мамы.

О неукротимой воле и силе папы.

Когда песня заканчивается а глаза затуманиваются от слез, и мы отпускаем наших родителей. Позволяем ветрам унести их туда, где они обретут покой.

Туда, где они узнают, что их дети нашли друг друга.

По щеке Эллы катится слеза, и я понимаю, что вижу ее слезы впервые с тех пор, как она была совсем маленькой. Я обнимаю ее и прижимаю к себе, и она утыкается мне в грудь.

Слегка отстраняюсь и встречаюсь с ней взглядом. Затем целую в лоб.

«Думаю, пора тебе выбрать себе трость, Элла».

Она вытирает щеку. «Ты купишь?»

«Конечно. Все, что захочешь».

Она бросает взгляд на мою трость с проулоном, возможно, гадая, какую трость выберет сама.

Затем мы вместе направляемся на лодке обратно к моему авианосцу. И пока Элла сидит рядом, ветерок целует мою кожу, как дыхание Матери, а солнце согревает мою шею, как рука Отца.

Как у Верховного, моя жизнь будет полна вызовов до того самого дня, когда кто-то споет для меня, но до тех пор я буду встречать все, что приготовила для меня судьба, лицом к лицу. Не колеблясь и не ища оправданий.

Я — и моя мать, и мой отец.

Я отказываюсь быть кем-то другим.

КОНЕЦ

Удаленная сцена: Интервью с Мастерами

КРАЙ НЕБЕС

Прошли годы с тех пор, как мне доводилось носить столь изысканную одежду. За исключением некоторой свободы в плечах, она кажется сшитой специально для меня. Если бы я захотел по-настоящему созорничать, то мог бы стащить цилиндр у одного из тех немногих банкиров, которые рано утром бродили по улицам. Но последние модные тенденции меня не волнуют. Темно-синий пиджак с угольно-черными брюками и перчатками придают достаточно уверенности.

Я поднимаюсь по крутому склону, вдыхая свежий утренний воздух, и вхожу на тихий рынок Средних. Здесь еще пусто. Лишь обрывки газет ветер гоняет по дороге. Но через пару часов эти запертые лавки с безделушками, фруктами и баллонами с газом горгантаунов забьются покупателями, звенящими монетами. Снаружи, на мощеных улицах возле продуктовых лавок, веселые люди будут танцевать под серпантинами, а над головой взрываться и шипеть фейерверки. В волосах счастливых девочек будут завязаны ленточки, а на груди гордых мальчиков — блестеть значки. Сегодня День Отбора — величайший праздник в году.

Я срезаю путь через переулок за Главным залом Университета и сворачиваю на улицу, бурлящую активностью со стороны близлежащих небесных доков Холмстеда. Сотни небесных кораблей, подобные далеким стрелам, устремляются к острову. Мужчины и женщины, матросы, разгружают массивные суда или с грохотом опускают трапы на причал. Несколько человек с ящиками в руках замечают меня и замирают. Шепчутся. В этой одежде я выгляжу как призрак прошлого, даже с моим худым лицом и синяками на скулах.

Я киваю потрясенным лицам и продолжаю подъем туда, где вверху, в конце улицы, высится Эквилибриум, величественный и прекрасный, с четырьмя серебряными башнями и стенами из белого камня. Я останавливаюсь перед железными воротами Эквилибриума и делаю глубокий вдох.

Это мой шанс произвести впечатление на Мастеров.

Несколько потенциальных кандидатов Отбора сидят на холодных скамьях под черными деревьями заснеженного сада, все притихшие, никто не встречается взглядами, дыхание превращается в пар. Взгляд останавливается на красивой девушке, держащейся отдельно от остальных. То, как она опирается на дерево, скрестив ноги, с засохшей грязью на нижнем крае облегающих брюк, говорит о том, что она не похожа ни на одну девушку на Холмстеде. Ни сережек, ни подводки для глаз или помады, и никакие косы не спадают на сильные плечи. Все, что у нее есть — это венец из желто-белых волос, похожих на травинки, торчащих на голове, и бледно-голубые глаза.

Она изучает конкурентов. Оценивает их.

Я поднимаюсь по лестнице, изгибающейся над маленьким замерзшим прудом, и подхожу к вращающейся стеклянной двери. Снаружи у двери стоит троица знакомых, смеющихся лиц. Паунд использует своего кузена, Ролли, в качестве манекена, демонстрируя удар кому-то в живот. Стэгг смеется, пока его глаза не округляются при моем приближении. Паунд оборачивается, и его лицо бледнеет, действительно бледнеет, когда он замечает меня.

«Рад видеть тебя, Задвуд», — говорю я, подмигнув ему перед тем, как толкнуть стеклянную дверь. «Удачи на собеседованиях».

Он кричит мне вслед, но я не оглядываюсь.

Группа из четырех служащих, все в черных мантиях Эквилибриума, стоит в безупречно чистом вестибюле, освещенном разноцветным солнечным светом, преломляющимся через витражные окна. Все внутри мраморное, богатое и напоминает интерьер собора. Любой шепот отдается эхом.

Один служащий с планшетом для бумаг отделяется от группы и останавливается передо мной. «Вы Конрад от Элизы?»

«Да».

«Вы прибыли как раз вовремя». Он отметил мое имя ручкой. «Проходите сюда. Ваше первое собеседование начнется в ближайшее время».

Я следую за служащим вверх по высокой стеклянной лестнице. Мои шаги отдаются в сводчатом потолке, где на белом фоне вырезаны символы двенадцати Профессий. Я бросаю взгляд на планшет мужчины, замечаю расписание и имена десятков кандидатов, у которых назначены собеседования.

«Сегодня много собеседований?» — спрашиваю я.

«Шестьдесят три».

«Значит, у вас будет много работы».

«Полагаю, да. На острове более 250 кандидатов, и есть вероятность, что у нас будут внеплановые собеседования с еще большим количеством людей».

Мы ступаем на красную ковровую дорожку, по краям которой шесть дверей чистого серебряного