Читать книгу - "Корона Джасада - Сара Хашем"

class="p1">— Да, ты сказал, что они оставались черными, пока тебя не прокляла мусрира.

— Нет, дело не в мусрире. — От пола тянуло холодом, но Арин едва его замечал. Пока он не смотрел на нее, он вообще мало что чувствовал. — Просто я бы не выжил, если бы он подождал, пока мне исполнится четыре.

Она молчала, явно ожидая подробностей. Не дождавшись, раздраженно вздохнула.

— Арин, иногда мне даже нравится твоя привычка говорить намеками, но сегодня не тот день.

Он вздрогнул, услышав свое имя. Она обладала пугающей властью — способностью делать Арина реальным. Вырывать из собственных мыслей, возвращать к земному существованию, к плоти, костям и всему тому ужасу, что крылся между ними.

Он видел, как она снова беззвучно шевельнула губами, готовая произнести его имя. Нельзя было позволить ему сорваться с ее уст.

— Сейчас я на нее не слишком похож, но лет до двух я был вылитая мать. Моя настоящая мать. — Взгляд Арина метнулся к смятому портрету.

Она не отреагировала — по крайней мере, сразу. Джасадская Малика прищурилась, словно ждала продолжения. Так и не дождавшись, Эссия отшатнулась от решетки. Видеть, как внутри нее взрывается правда, разлетаясь осколками и уничтожая ее саму, вновь грозило разрушить его хрупкое оцепенение.

Он был не в том состоянии, чтобы говорить с ней. Любое его слово принесло бы ей лишь новую боль.

— Ханым не могла быть твоей матерью. Она была джасадкой. Равейн не стал бы... он ненавидел... — В воздух взметнулась пыль, когда она опустилась на колени, подкосившись. Кусочки мозаики, которую собрал он, теперь складывались и у нее.

Она покачала головой, бормоча как в бреду:

— В третьем испытании Сорайа показала мне видение падения крепости. Сорайа спросила одного из Муфсидов, с чего вообще Ханым взяла, будто Равейн позволит ей занять престол Джасада. Зачем ей рисковать, обрушивая крепость ради армий Низала.

Она прижала ладони к животу, в глазах вскипели слезы.

— Все из-за тебя. Из-за ее сына. Она верила, что Равейн отдаст ей трон Джасада, потому что у них общий Наследник. Она намеренно дала Сорайе не то заклинание.

Эссия подняла голову, в упор глядя на Арина, и он заставил себя не отводить глаз. Она заслуживала большего, чем его глухое безразличие. Она могла забрать у Арина все, что пожелает, пока ему еще было что отдавать, и он бы ей не отказал.

— Сын Ханым, — она издала звук, похожий одновременно на судорожный вздох и смешок. — Неудивительно, что она так сильно меня ненавидела. Равейн забрал тебя, а ей пришлось остаться со мной. Она смотрела, как ты в шестнадцать лет уже командовал сотнями людей, а я была Наследницей без трона, без магии и со сломленным разумом. Я никогда не смогла бы ей угодить, потому что она мерила меня по тебе. Равейн забрал ее сына. В его руках было ее будущее, а ей остался лишь ее собственный монстр.

Она заправила волосы за ухо. Тонкие золотые и серебряные вены поползли по шее, скрываясь под туникой.

— Я умру, поднимая крепость, которую разрушила Ханым. Я убила ее, а она убьет меня. Она хотела стереть наш род с лица земли, и этот род сгорит вместе со мной.

Взгляд Арина метнулся к венам на ее шее.

— Поднимая крепость?

— Мавлати! — эхо донеслось с другого конца коридора.

— Не переживай, — Эссия поднялась на ноги; подол ее абаи покрывал слой бежевой пыли. — Это отличный план. Тебе понравится его симметрия. Я умру, но вместе со мной погибнет и моя магия.

Она снова рассмеялась и, опираясь пальцами о стену, побрела на зов.

«Боюсь, мне придется выбирать: мой разум или мой народ».

Арин смотрел ей вслед, не в силах пошевелиться. Потерявший опору.

И когда какое-то время спустя в его камеру развязной походкой вошли семеро ухмыляющихся мужчин, Арин не стал сопротивляться.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ. ЭССИЯ

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ. ЭССИЯ

Вид скипетра Равейна, брошенного на подушку посреди пола — со все еще зажатой в нем отрубленной кистью, — сотворил настоящее чудо, мгновенно вернув мне доброе расположение духа.

Я мрачно усмехнулась. По крайней мере, теперь стало ясно, как именно Арину удалось убедить джасадцев впустить его в сердце горы. Кража скипетра Верховного правителя сама по себе была весомым аргументом, но рука, застрявшая в обшлаге? Это меняло все.

— Он лжет, что в нем течет джасадская кровь. Мы бы знали. Кто-нибудь обязательно увидел бы, как он колдует в детстве, — спорил Эфра. Они ходили по кругу уже несколько часов. Я пересказала им слова Арина о Ханым и теперь со стороны наблюдала за масштабами катастрофы.

— И где бы мы это увидели, Эфра? Малика ведь сказала, что магии его лишили в два года. — Майя твердо заняла сторону Арина.

Намса покусывала губу:

— А как быть с его чуткостью к чужому колдовству? Это неестественно. И мы точно знаем, что мусрира здесь ни при чем.

— Проклятия — это скорее по части Лукуба, — согласился Латиф. — Поддерживать их — тяжелый труд, требующий от заклинателя подпитывать чары своей силой всю жизнь. Неудавшееся проклятие убило бы и мусриру, и ее жертву.

Они спорили бесконечно. Мне следовало вмешаться, разбирать теории вместе с ними, а не сидеть в углу, словно напроказившая девчонка. Я лишь обхватывала себя руками, увязая в песке совершенно другого, личного кризиса.

Сын Ханым. Еесын .

Я пыталась отыскать в памяти сходство, и, к моему ужасу, оно находилось слишком легко. Шелковистые пряди волос, резкие очертания челюсти. Его привычка зацикливаться на вещах. Ее стратегический склад ума.

Перед глазами всплыли сны, преследовавшие меня после того, как Сорайа ударила меня кинжалом в Слоновом дворце: Исра преграждает Равейну путь в детскую, где в колыбели спит черноволосый младенец.

«Он не выживет. Пожалуйста, Равейн, тебе нужно подождать».

«Какое тебе дело до того, что будет с моим сыном?»

«Он мой так же, как и твой».

Я до боли уперлась костяшками пальцев в подбородок, заставляя себя сдерживать рвущиеся наружу звуки. Истерика сейчас никому не поможет.

Я убила мать Арина.

Латиф кашлянул:

— Мавлати, помнишь, ты спрашивала меня, чем отличается поглощение магии от ее передачи?

Сосредоточиться. Мне нужно сосредоточиться. Жизнь Арина сейчас зависела от того, насколько успешно я проведу эти переговоры. Если я расклеюсь, моя власть исчезнет.

Я заставила себя соображать сквозь туман в голове: