Читать книгу - "Корона Джасада - Сара Хашем"

чтобы придумать, как объяснить совету, почему похищение Арина из Низала за несколько дней до нашего отправления в Джасад к Нузрет Камелю войдет в историю как вершина человеческой глупости. Расскажи я им все, они потребуют казнить его на месте.

По дороге я не держала Арина так, как Намса вела Джеру. Он не станет бежать. Мы и так дали ему то, чего он хотел.

Вот только мне начинало казаться, что его истинные мотивы отличались от моих догадок.

На вершине лестницы нас окутала тьма. В воздухе кружились пылинки, и, прижавшись к стене, я замерла, чтобы чихнуть. Проклиная вечную горную сырость и грязь, я потерла заслезившиеся глаза.

Разумеется, сделала я это прямо на шагу, и каблук сорвался со ступеньки.

Я врезалась в жесткую стену мышц. Арин удержал меня от падения с лестницы, у которой даже не было перил. В нос ударил знакомый запах чернил и дождя. Я закинула голову — то ли чтобы поблагодарить, то ли чтобы высказать все, что думаю о горной архитектуре.

Но стоило мне обрести равновесие, как Арин тут же отступил, увеличивая дистанцию. И снова его взгляд прошел выше моей головы.

Тревога разгорелась с новой силой. Я ищуще посмотрела на Джеру, но гвардеец шел, опустив голову.

До камер мы добрались без приключений. Джеру заперли в обычную, а Арина Намса настояла отвести в самую дальнюю справа:

— Решетка заговорена. Это наше самое надежное место.

— Сними оковы с Джеру. Я сама доведу Наследника.

Намса с сомнением покосилась на гвардейца. Я вздохнула:

— Джеру, ты нападешь на Намсу, если она тебя развяжет?

Он моргнул:

— Нет.

— Вот и славно. Намса, у тебя есть магия, а он измотан и побит. Если он с тобой справится, ты сама будешь виновата.

Усмехнувшись, Намса махнула рукой и достала нож, чтобы перерезать веревки Джеру.

Мы с Арином свернули за угол. Едва мы скрылись из виду, я развернулась и, ухватив его за ворот плаща, впечатала в стену. Он не сопротивлялся — оставался пугающе податливым.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела я. — Мне сейчас идти на совет и целый день убеждать их не убивать тебя. Знаешь, сколько сил уйдет на то, чтобы доказать горе, полной джасадцев, что их злейшего врага нужно пощадить?

Арин равнодушно пожал плечами. На мгновение мне показалось, что у него просто подкосились ноги — настолько неестественным был этот вялый жест.

— Тогда не утруждайся. Пусть делают что хотят.

Я всматривалась в его лицо, окончательно сбитая с толку. Что за игру он ведет? Мне казалось, я знаю правила, но в этом шаге не было ни логики, ни цели.

В моем голосе прорезались умоляющие нотки:

— Арин, да что с тобой?

Это был не тот вопрос. В его глазах, которые он поспешно зажмурил, отразилось сокрушительное горе. Он вырвался из моих рук, словно тигр, стряхивающий назойливое насекомое.

— Просто уведи меня в камеру. Пожалуйста.

Я смотрела на него, чувствуя, как грудь затапливает обида. В этот момент появилась Намса, лишив меня возможности спросить о главном:что с тобой случилось, кто это сделал и где мне их найти?

— Камера вон там, — сказала она, вновь мудро проигнорировав очевидное напряжение между нами. — Пройдемте?

Арин пошел за ней, даже не взглянув в мою сторону. Я сердито смотрела ему в спину, как вдруг заметила на полу сложенный прямоугольник бумаги. Он упал прямо там, где я прижала Арина к стене. Должно быть, выскользнул из кармана плаща.

Проклятье Авалин, обыскала я его просто отвратительно.

Я подобрала листок и, догоняя Намсу с Арином, осторожно его развернула. Стоило Арину переступить порог камеры, как за его спиной с грохотом опустились чередующиеся золотые и серебряные прутья, от которых повеяло жаром охранных чар.

— Отлично, — Намса уперла руки в бока. — Нам пора поторопиться.

Я ее не слышала. Не услышала бы, даже если бы она схватила меня за плечи и закричала прямо в ухо. В голове стоял оглушительный шум, перерастающий в гул, стоило мне всмотреться в рисунок.

— Намса, — позвала я на удивление ровным голосом. — Я и так злоупотребляю твоей добротой, но я очень ценю твое терпение. Выполни мою последнюю просьбу: подожди меня на у лестницы. Мне нужна всего минута.

— Пожалуйста, быстрее, — вздохнула Намса. — Ровно минута, Эссия.

Она мельком, без особого интереса взглянула на портрет в моих руках и пошла прочь.

Глаза на рисунке были точно такими, какими я их помнила. Леденящий голубой цвет — цвет мороза на бегущей воде. Черные волосы на этом портрете были длинными и шелковистыми, а не короткими и посеченными, как в конце. Она выглядела величественно. Как королева. Женщина, которой она могла бы стать, если бы я все не разрушила.

Я смяла портрет, едва сдерживая желание разорвать его в клочья. Всего лишь мазки краски и акварель. И этого хватило, чтобы оживить мой худший ночной кошмар.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Наверняка у него есть разумное объяснение. О чем я вообще думаю? Конечно, есть. По этой части он мастер.

— Почему у тебя в плаще лежал портрет Ханым?

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ. АРИН

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ. АРИН

Все шло по плану, пока он не увидел ее.

На ее лице отчетливо читался страх, когда она стягивала с его головы повязку. Он мог по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда видел Сурайру испуганной, и осознание того, что этот страх вызвал он, стало первым, что пронзило его с тех пор, как двенадцать дней назад он провалился в пустоту.

Зря он принес этот портрет. Надо было сжечь его или бросить в Хирун по дороге сюда. Тогда бы этот рисунок не заставил ее лицо так исказиться от боли. Прежде чем он успел выставить мысленную защиту, воспоминание пробило оборону Арина: Эссия на коленях, запястья связаны с обратной стороны дерева, а Ханым заносит плеть над ее обнаженной спиной.

Ханым — мать Арина. Ханым — мучительница Эссии.

Опустившись на землю, Арин прислонился затылком к стене.

— Письма, которые ты мне оставила, пригодились. Возможно, даже сильнее, чем ты ожидала.

— Ты имеешь в виду признание Бинара Лазура? — Эссия шагнула к решетке, обхватив пальцами серебряный прут. — Какое отношение это имеет к портрету Ханым?

— Ты однажды спросила, были ли мои волосы черными в детстве.

Эссия потерла глаз основанием ладони.