Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Советской, восемнадцатого декабря сорок седьмого года, я в первый раз за одиннадцать месяцев понял, до какой степени я устал.

Не от работы.

От того, что я одиннадцать месяцев сижу напротив человека, который мне нужен, который мне помогает, который работает лучше всех, кого я знаю, - и которого я обязан ненавидеть, потому что на его работе погиб капитан Северцев и ещё столько народу, что я сбился считать в сорок пятом.

- Дорохов, - выговорил я. - Ты помнишь, ты мне в феврале сказал: с ним поаккуратнее.

Он поглядел на меня.

- Помню.

- Ты был прав.

- Я это знал, - не стал спорить он. - Я другого не знал: чем именно он вас возьмёт.

Он налил мне чаю.

- И чем взял?

Я обхватил кружку ладонями.

- Тем, что он оказался нормальный.

Глава 12

Двое суток я думал, кому это докладывать.

Хальм был прав: решать надо было одному, и решать надо было не про то, правда это или нет, а про то, что произойдёт после доклада.

А произойти могло следующее.

Железнодорожный мост через Березину у Бобруйска был восстановлен в декабре сорок четвёртого года и пущен в январе сорок пятого. По нему шла линия Минск - Гомель, и через него в сутки проходило от восемнадцати до двадцати шести составов, считая воинские.

Если я напишу рапорт по форме, его прочтут в округе.

Из округа он уйдёт в Москву, потому что мост - объект не окружного значения.

А из Москвы придёт решение, и решение будет одно: движение прекратить, мост обследовать.

Прекратить движение на линии Минск - Гомель в январе сорок восьмого года - это значит остановить подвоз угля, металла и хлеба на три недели минимум.

И всё это - на основании показаний пленного гауптмана, который вспомнил, что в мае сорок четвёртого года делал какой-то расчёт.

Второй вариант был хуже.

Рапорт прочтут, и кто-нибудь из осторожных решит, что показания недостаточны, и положит рапорт в дело.

А в июне сорок восьмого мост уйдёт в Березину с составом.

Двадцать первого декабря я пришёл к Астахову и попросил вызвать Крутова.

- Ковалёв, вы соображаете, о чём просите?

- Соображаю, товарищ полковник, отлично соображаю.

- Ни черта вы не соображаете, - он снял очки. - Вы просите меня, полковника инженерных войск, вызвать к себе в кабинет подполковника из другого ведомства. Я такого за двадцать лет не делал ни разу.

- Товарищ полковник, я не могу докладывать вам порознь, - не согласился я.

- Почему это не можете? - не понял он.

Я поглядел на него.

- Потому что вы порознь примете два разных решения, - признал я. - И оба будут правильные, и они друг другу помешают.

Астахов долго молчал.

Потом снял трубку.

Крутов приехал через сорок минут.

Он вошёл, поздоровался с Астаховым за руку, сел у стены и достал папиросы, и за весь первый час не сказал ни слова.

Я докладывал час и десять минут.

По порядку: май сорок четвёртого, вызов Хальма в Бобруйск, расчёт на устойчивость, человек в форме не нашего образца, чертёж в руках подсобного рабочего из местного населения, слои грунта в подвале водонапорной станции.

И вывод.

Когда я закончил, Астахов встал и подошёл к карте.

- Ковалёв, а он про мост сказал прямо?

- Нет, товарищ полковник, - признал я. - Он сказал «сооружение» и дал признаки.

- Какие именно признаки? - уточнил он.

Я открыл книжку.

- Опоры каменные на бетонном основании, довоенной постройки. Пять пролётов. Расчёт заказан на обрушение центральной опоры при полной нагрузке.

Я поглядел на него.

- Я проверил по документам дорожного управления. Мост через Березину у Бобруйска - пять пролётов, опоры тысяча девятьсот тринадцатого года, при восстановлении в сорок четвёртом заменены только пролётные строения.

Астахов поглядел на карту.

- То есть опоры старые.

- Опоры старые, - подтвердил я. - И немцы это знали, потому что мост они не взрывали целиком, они взорвали только фермы.

Крутов впервые подал голос.

- Пётр Андреевич, а зачем им было оставлять опоры?

Я обернулся к нему.

- Затем, товарищ подполковник, что опора - это восемьсот кубов кладки. Её взрывать долго и дорого, и толку мало: мы всё равно построим объезд по низководному мосту.

Я подошёл к карте.

- А вот если опоры целы, мы не будем строить объезд. Мы восстановим по старым опорам, потому что это быстрее в пять раз.

Крутов стряхнул пепел.

- То есть они оставили нам опоры нарочно.

- Так точно, именно нарочно.

- Чтобы мы на них построили.

- Чтобы мы на них построили, - подтвердил я.

В кабинете стало тихо.

Астахов вернулся к столу и сел.

- Ковалёв, я хочу услышать от вас прямо, - начал он. - Вы считаете, что в опоре моста через Березину заложен заряд?

- Я считаю, что в одной из опор заложена ниша, - поправил я. - Заряд там или нет, я не знаю.

- А в чём разница? - не понял он.

- Разница в том, товарищ полковник, что нишу можно заложить при постройке или при ремонте, а заряд в неё внести потом.

Крутов медленно затушил папиросу.

- Пётр Андреевич, - выговорил он. - А теперь скажите то, ради чего вы нас обоих сюда собрали.

Я поглядел на него.

И сказал.

- Если ниша есть и она пустая, то её ждут, - начал я. - А человек, который знает, где она, ходит по Белоруссии второй год и уволился с работы в сентябре.

Спорили мы три часа.

Астахов хотел обследовать мост немедленно, силами двух отрядов, с водолазами, под видом планового осмотра опор.

Крутов был против.

- Товарищ полковник, вы мост обследуете за неделю, - отрезал он. - И за эту же неделю про это узнает вся линия, потому что водолазы, оцепление и два отряда - это не плановый осмотр, а событие.

- И что из этого? - не принял Астахов.

- И то, что если он в Белоруссии, он это узнает и не придёт.

Астахов положил ладонь на стол.

- Товарищ подполковник, а я вам скажу иначе. Если он придёт раньше нас, у меня в Березине будет состав.

Они глядели друг на друга через стол, и оба были правы, и я сидел между ними и понимал, что