Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

- Он был в форме, но не в нашей. Я тогда решил, что он из полиции, и, кажется, не ошибся.

Он поглядел на меня.

- Меня привезли на объект и попросили дать заключение.

- Какое заключение?

- Инженерное, - уточнил он. - Расчёт на устойчивость. Я двенадцать лет считал конструкции, и это была моя специальность.

Он показал рукой вниз по течению.

- Объект стоял там. Я не буду сейчас говорить какой, потому что я обязан сперва сказать одну другую вещь.

- Говорите вашу другую вещь.

Хальм повернулся ко мне.

- Заряд туда ставил не инженер, - выговорил он. - Заряд туда ставил человек, которого я знал в лицо. Он стоял рядом, когда я делал расчёт, и он держал в руках чертёж.

Он помолчал.

- Это был мой вспомогательный персонал из местного населения.

Я стоял над Березиной и молчал.

- Товарищ младший лейтенант, теперь вы понимаете, почему я вам не говорил, - продолжил он. - До сегодняшнего дня я не имел доказательства, что этот объект существует до сих пор.

Он показал вниз, на подвал станции.

- А сегодня я увидел его работу двухлетней давности в грунте. И теперь я знаю, что он сюда возвращался.

Он поглядел на меня.

- Значит, он был здесь после войны. Значит, объект на месте.

Мазур крикнул от машин, что пора.

- Хальм, до Минска два часа, - выговорил я. - Вы мне всё расскажете в дороге.

- Я расскажу, - согласился он. - Только я вас прошу об одной вещи.

- О какой?

Он поглядел на меня в темноте.

- Не докладывайте сегодня, - попросил он. - Доложите завтра.

- Почему завтра?

- Потому что то, что я вам сейчас скажу в машине, вы должны сперва обдумать один, - выговорил он. - А потом решить, кому это отдавать.

Он застегнул ватник.

- Товарищ младший лейтенант, объект, про который я говорю, - это не мельница и не колодец. На нём в мае сорок четвёртого года мне заказывали расчёт на полное обрушение.

Он пошёл к машине.

И уже от подножки договорил то, после чего я не спал двое суток.

- И заказывали его не на сорок четвёртый год.

В машине он рассказал.

Ехали мы два с половиной часа, потому что дорогу перемело, и все два с половиной часа Мазур сидел впереди, рядом с водителем, и не оборачивался ни разу, и я до сих пор не знаю, слышал он или нет.

Рассказ был короткий, минут на двадцать.

А остальное время мы молчали.

Я сидел рядом с человеком, которого искал две войны, глядел в темноту за окном и раскладывал в голове то, что он мне выложил, и с каждым километром мне становилось всё хуже.

Потому что к Минску у меня сложилось.

Сложилось так.

В мае сорок четвёртого года немцы знали, что уходят. Не думали, не предполагали - знали: наступление началось через месяц, и готовились они к нему всю весну.

И вот тогда некая контора, сидевшая в Бреслау и подчинявшаяся не по инженерной линии, заказала гауптману Хальму, специалисту по мостам, расчёт на полное обрушение конкретного сооружения.

Не на подрыв при отходе - на отход они считали сами, у них были свои таблицы.

А на обрушение через годы.

С запасом, с расчётом на усталость конструкции, на изменение нагрузки, на восстановительные работы, которые русские непременно проведут.

То есть заряд закладывался не в здание.

Он закладывался в будущее здание.

И принимал работу человек, которого ко мне на объект прислали как вспомогательный персонал из местного населения, и который в это время стоял рядом с чертежом в руках и слушал, как немецкий инженер объясняет, где у этой конструкции слабое место.

Он там был не подсобником.

Он там был заказчиком.

Вот эту мысль я и вёз из Бобруйска в Минск, восемнадцатого декабря сорок седьмого года, сидя в машине рядом с пленным немцем, и вот из-за неё я потом двое суток не спал.

Потому что если в мае сорок четвёртого он уже был заказчиком, то никто его не вербовал и не бросал.

Его наняли.

А нанимают того, кто уже пришёл сам.

***

Хальма я сдал в лагерь в половине девятого вечера, расписался в журнале и поехал к себе.

На прощание, уже у ворот, он повернулся.

- Товарищ младший лейтенант, я вам должен сказать спасибо.

Я поглядел на него.

За десять месяцев он не сказал мне спасибо ни разу, и я этого от него не ждал и не хотел.

- За что спасибо, Хальм?

Он показал рукой назад, в темноту, туда, где за восемьюдесятью километрами лежал Бобруйск.

- За три дня.

Он поправил шапку.

- Я три года не видел, как строят, - выговорил он. - Я видел, как разбирают, я видел, как носят, я видел плац и барак. А в Бобруйске я стоял и смотрел, как двадцать два человека кладут стену.

Он помолчал.

- Плохо кладут. Но кладут.

Конвойный тронул его за рукав.

- Товарищ младший лейтенант, я вам это говорю не для жалости, - договорил он. - Я вам это говорю, потому что вы завтра будете решать, докладывать или нет, и вам надо знать, с кем вы имеете дело.

Он поглядел на меня через плечо.

- Я хочу дожить до того, чтобы класть.

Ворота закрылись.

А я стоял перед ними ещё минуты две и думал о том, что этот человек за одиннадцать месяцев ни разу - ни разу - не попросил у меня ничего для себя.

Ни курева, ни бумаги, ни письма домой, ни справки, ни слова в свою пользу.

И вот сегодня попросил.

И попросил так, что это была не просьба, а сведение для работы: имейте в виду, что подследственный имеет мотив, и мотив вот такой.

Он мне и себя выдал как объект.

По пунктам, с привязкой к двум ориентирам.

***

Домой я пришёл в десятом часу.

Дорохов сидел за столом и чинил ремень, и, увидев меня, отложил.

- Ковалёв, вы на себя не похожи.

- Три дня на объекте.

- Три дня на объекте так не выглядят, - не согласился он. - Три дня на объекте - это грязный и злой. А вы чистый и пустой.

Он отодвинул табурет.

- Садитесь, у меня чай есть.

Я сел.

И вот тут, за столом, в комнате на