Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

На этой же площадке, свесив голову вниз, с той же стороны, потому что иначе не достать. Один. С ведром раствора и с кирпичом, поднятым сюда по лестнице.

В мае сорок четвёртого этой лестницы ещё не было.

Значит, он лез сюда позже.

Значит, он был здесь после сорок четвёртого года.

Мы поднялись на настил за три минуты до товарного, и я стоял у перил, держась за холодное железо, и глядел, как идёт состав.

Двадцать восемь вагонов.

Он шёл мимо в метре от меня, и мост дрожал, и я чувствовал эту дрожь ступнями через валенки, и считал вагоны, потому что считать было легче, чем думать.

Двадцать восемь вагонов.

Расчётная масса.

Именно та, на которую гауптман Хальм в мае сорок четвёртого года дал заключение, что для обрушения достаточно двухсот килограммов в готовой полости.

***

Доложил я в тот же вечер, с бобруйского телеграфа, шифром, который Крутов выдал мне в декабре и которым я до этого не пользовался ни разу.

Текст был в одиннадцать слов.

Крутов приехал двадцатого января.

Мы встретились не в отряде и не в управлении, а в буфете на вокзале, за столиком у окна, и он был в гражданском - в пальто и в шапке, и выглядел в этом как снабженец средней руки, что, видимо, и требовалось.

- Пётр Андреевич, я вам сразу скажу главное, - начал он, отодвигая стакан. - Я вчера был в Москве.

Я поднял голову.

- По этому делу?

- По этому, - подтвердил он. - И я вам перескажу то, что мне там сказали, слово в слово, потому что вам это надо знать точно.

Он поглядел в окно, на перрон.

- Мне сказали: если вы уверены, действуйте. Если не уверены - закрывайте мост.

Он повернулся ко мне.

- И добавили: под вашу личную ответственность.

Я молчал.

- Пётр Андреевич, я не буду делать вид, что мне это легко, - продолжил он. - Я двенадцать лет в органах, и я привык отвечать за людей. А тут я отвечаю за мост, по которому в сутки ходит двадцать составов.

Он отпил из стакана.

- И отвечаю я, а решать будете вы, потому что кладку буду вскрывать не я.

Он поставил стакан.

- Поэтому я вам сейчас задам один вопрос и попрошу ответить как есть, без бодрости. Вы это сделаете?

Я поглядел на него.

За окном, на первом пути, стоял состав, и в вагонах ехали люди, и сколько их было в двадцати восьми вагонах, я считать не стал.

- Товарищ подполковник, я вам отвечу так, - начал я. - Вскрыть кладку и посмотреть, что внутри, я сделаю. Это работа, и я её знаю.

Я поглядел на стакан.

- А вот оставить заряд в опоре и уехать - этого я вам сейчас не обещаю.

Крутов кивнул.

- Вот за этот ответ спасибо, - подытожил он. - Если бы вы сказали «сделаю», я бы вас снял.

Он достал папиросы и не закурил - в буфете было нельзя, - а просто покрутил коробку в руках.

- Пётр Андреевич, а теперь я вам объясню, почему я так уперся насчёт «оставить и ждать», - начал он. - И вы поймёте, что я не из азарта.

Он положил коробку на стол.

- Мы его не найдём.

Я поднял голову.

- Как это не найдём?

- А так, - отрезал Крутов. - Считайте со мной. У нас есть фамилия, которая ему больше не нужна. Есть приметы: средний рост, лет сорок, лицо обыкновенное. Есть мозоль и шрамы на ладонях.

Он загибал пальцы.

- У нас нет фотографии. У нас нет отпечатков. У нас нет ни одного человека, который опознал бы его в лицо, кроме двух старух и вашего немца.

Он остановился.

- И у нас нет района. Он может быть в четырёх областях.

- Есть его тетрадь.

- Тетрадь трёхлетней давности, - не принял он возражения. - Пётр Андреевич, я по такому набору искал людей. Находят их через год, через два и, как правило, случайно.

Он поглядел на меня.

- А теперь другое. У нас есть точка на карте, про которую он не знает, что мы её знаем. И он к ней придёт, потому что он на неё три года работал.

Он подвинулся ближе.

- Это единственное место, где мы знаем не где он есть, а куда он придёт. И если мы сейчас вскроем нишу и заберём заряд, у нас не останется ничего.

Я сидел и глядел в стол.

Потому что он был прав, и я это понимал с двадцать первого декабря, и именно поэтому мне было так погано.

- Товарищ подполковник, а когда он придёт?

Крутов убрал папиросы.

- Вот это вы мне и скажете, - отозвался он. - Вы сапёр, вы считаете нагрузки. Когда мост под самой большой нагрузкой?

Я подумал.

И ответил сразу, потому что это знает всякий, кто хоть раз считал перевозки.

- Осенью, - выговорил я. - С августа по октябрь, когда идёт хлеб.

Крутов поглядел на меня.

- Значит, у нас с вами семь месяцев.

***

Кладку мы вскрыли двадцать четвёртого января.

Работали ночью, в перерыв между без четверти два и половиной четвёртого, при двух аккумуляторных фонарях, укрытых с трёх сторон брезентом, чтобы свет не было видно с берега.

Со мной были Гриневич и капитан Жук.

Жука пришлось посвятить - не во всё, а в то, что в опоре может быть заряд и что работа секретная. Он выслушал, ничего не спросил и всю ночь работал так, как работают люди, которые не спрашивают.

Снимали мы кирпич по одному, с левого нижнего угла, где раствор был свежий.

И вот тут выяснилось то, чего я не ждал.

Кирпичей было всего семь.

Семь штук, в два ряда, аккуратно вставленных в проём размером сорок на шестьдесят сантиметров, и за ними шла пустота.

То есть это была не закладка ниши.

Это был лаз.

Кто-то разобрал часть кладки тридцать восьмого года, сделал себе проход внутрь ниши, а потом заложил его обратно семью кирпичами - так, чтобы можно было снова разобрать за четверть часа.

Я лежал на подферменной площадке, светил фонарём в чёрный проём сорок на шестьдесят и понимал, что смотрю на дверь.

- Товарищ младший лейтенант, - окликнул Жук из-за плеча. - Лезть