Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

была восьмого, - выговорил он, глядя в сторону. - Пришла за вещами и спросила одну вещь.

- Какую?

- Спросила: он что, неправильно сделал?

Жук помолчал.

- Товарищ младший лейтенант, а я ей что отвечу? Он снял три кирпича. Он их правильно снял. Он всё правильно сделал.

Я поглядел на него.

- Товарищ капитан, вы ей так и ответили?

- Так и ответил.

- Правильно ответили, - подтвердил я. - И если она ещё раз спросит, отвечайте то же самое, потому что это правда.

Жук закурил.

- Товарищ младший лейтенант, а вы мне тогда объясните, - начал он. - Если он всё правильно сделал, то почему он мёртвый, а я живой?

И вот на этот вопрос ответа не существовало.

Я его слышал за четыре года раз двадцать, и от Панкратова, и от Северцева, и от Дрозда, и сам себе задавал его в декабре сорок третьего, лёжа на нарах после Гриши Соловьёва.

- Товарищ капитан, я вам скажу, как есть, - выговорил я. - Потому что заряд был поставлен так, чтобы правильные действия его и запускали.

Жук поглядел на меня.

- Это как?

- А так, - я поглядел на воронку. - Человек, который ставил, знал наши правила. Он знал, что при подозрительной кладке мы снимаем по кирпичу сверху вниз. И он поставил датчик на третий кирпич сверху.

Я поглядел на него.

- Правильные действия, товарищ капитан. Строго по наставлению.

***

Хальма привезли на объект девятнадцатого, в десять утра.

Конвой встал по углам, Мазур пошёл рядом, и мы спустились в подвал вчетвером: я, Хальм, Мазур и капитан Жук.

Хальм остановился у входа.

И минут пять стоял неподвижно, оглядывая подвал.

А потом сделал то, чего я не ожидал.

Он повернулся и вышел обратно наверх.

Мазур дёрнулся, и я его придержал за рукав.

Хальм вышел из руин, отошёл метров на сорок вверх по спуску, встал и повернулся к станции лицом.

Я поднялся за ним.

- Что вы делаете?

- Я иду от машины, - отозвался он, не оборачиваясь. - Товарищ младший лейтенант, я всегда вспоминаю от машины. Машина стояла здесь.

Он показал на обочину.

- Здесь была площадка, и здесь мы стояли. Я нёс ящик и шёл вниз.

И он пошёл вниз.

Медленно, шагами, глядя под ноги, и мы все четверо шли за ним, и конвойные с автоматами шли по сторонам, и это была, наверное, самая странная процессия, какую видел Березинский спуск за всю свою историю.

У входа в подвал он остановился.

- Дверь была слева.

- Двери нет, - отозвался Жук. - Тут всё обрушено.

- Дверь была слева, и она открывалась наружу, - не принял он возражения. - Я помню, потому что я её придерживал плечом, а в руках был ящик.

Он вошёл.

И прошёл в подвале двенадцать шагов, не останавливаясь, и встал у северной стены.

- Вот оно, здесь.

Мы подошли.

Он положил ладонь на кладку.

- Первый заряд стоял в этой стене. Восемнадцать килограммов, механизм на двенадцать месяцев. Он должен был сработать в апреле сорок пятого.

Жук поглядел на воронку в противоположном углу.

- Товарищ младший лейтенант, а рвануло-то в том углу.

- Значит, там был второй, - произнес я.

Хальм повернулся.

- Там был не мой второй.

Мы работали в этом подвале три дня.

И вот тут я хочу рассказать подробно, потому что за все четыре года, что я занимался этим делом в этой жизни, и за все семь лет в той, у меня не было ничего похожего.

Мы работали вдвоём.

Формально - я работал, а он присутствовал, потому что военнопленному брать в руки инструмент на объекте запрещено, и это правило нарушить не мог ни Астахов, ни Крутов, ни сам чёрт.

Фактически - мы работали вдвоём.

Он сидел на ящике в двух метрах от меня, руки на коленях, и говорил.

А я делал.

- Товарищ младший лейтенант, кладку снимайте сверху.

- Почему сверху?

- Потому что я закладывал снизу, - ответил он. - Я ставил ящик, потом клал кирпич от основания. Верхний ряд у меня всегда подгонялся по месту и садился на неполный шов.

Я простучал верхний ряд.

Он звучал иначе.

- Хальм, у вас всегда так?

- Всегда, - подтвердил он. - Это не приём, это устройство работы. Так делает любой, кто закладывает нишу один.

Я снял верхний ряд за двадцать минут.

И вот тогда, на втором часу, случилось то, ради чего, наверное, и стоило пробивать эту санкцию двенадцать дней.

Я дошёл до третьего ряда и остановился.

Потому что кирпич в третьем ряду сидел неправильно.

Он сидел слишком хорошо.

Шов был полный, раствор ровный, и при этом - я это видел совершенно точно - этот кирпич вынимали и ставили обратно.

Не он.

Кто-то другой, позже, и другим раствором.

Я сел на пятки и стал думать.

Хальм на ящике молчал.

Он молчал минуты три, и я это оценил: любой другой на его месте начал бы подсказывать.

- Хальм, поглядите сюда.

- Слушаю вас.

- Третий ряд перекладывали.

Он подался вперёд.

- Вы уверены?

- Уверен. Раствор другой: у вас с крупным песком, а здесь с мелким, и цвет светлее.

Хальм посидел.

- Тогда я вам задам вопрос, - начал он. - Если бы вы сейчас были один и не знали, что заряд здесь есть, вы бы этот кирпич заметили?

Я подумал.

И ответил честно.

- Нет, - признал я. - Я бы его заметил, только если бы искал подмену.

- Вот, - подытожил он. - А теперь вы его заметили за два часа.

Он поглядел на меня.

- Товарищ младший лейтенант, я вам сейчас скажу профессиональную вещь, и вы не обижайтесь. Я за десять месяцев понял, чем вы отличаетесь от ваших.

- Чем же?

- Ваши ищут предмет, - выговорил он. - Они идут с миноискателем и слушают, когда зазвенит. Это правильно и это нужно.

Он положил руки на колени.

- А вы ищете работу.

Я сидел на корточках у разобранной кладки и глядел на него.

- Вы смотрите на стену и спрашиваете: кто её делал, когда и в каком порядке, - договорил он. - Вы ищете не мину. Вы ищете человека, который тут был.

Он помолчал.

- Этому нельзя научить. Я пробовал.

***

Ночевал Хальм в помещении