Читать книгу - "Тревога. Смена караулов - Анатолий Петрович Кузьмичев"

по летам женщину, к вечеру, после работы, почти всегда хмельную — мать и не мать; куркуля-отчима с его свиньями, курами и гусями, исправительно-трудовой лагерь где-то на Северном Урале… А Колокольцев-то? Оказывается, ему тоже в молодости не очень везло, тоже пришлось жить без отца. Но ведь выкарабкался, стал человеком и, главное — понимает, что к чему, моралей не читает, а просто старается, чем можно, помочь. По-человечески. Попади на его место кто-нибудь другой, вроде Глазкова, — веселенькая была бы служба!

На койке рядом тихонько всхрапывал Кормилицын, укутавшийся одеялом по самую макушку, зашелестел страничкой книжки невидимый отсюда дневальный, в дальнем углу казармы кто-то неразборчиво забормотал во сне.

Спать. Надо спать. Свешников повернулся на бок, натянул на плечо жесткое, пахнущее шерстью одеяло, закрыл глаза. Спать, спать! А то, если начнешь все вспоминать и обо всем думать, ночи не хватит.

Заснул он поздно и проснулся утром с тяжелой головой. Даже не сразу сообразил, что рядом, в ногах кровати, стоит дневальный и нудно покрикивает:

— Свешников, подъем! Свешников, подъем!

— Внимание! — хриплым голосом сказал в динамике громкоговорящей связи подполковник Гришанин. — Включить станцию!

— Есть включить станцию, — немедленно отозвался Люльев.

— Поиск — в секторе…

— Есть! — Начальник СРЦ, отключив микрофон, повернулся на своем стульчике: — Свешников! К экрану.

— Есть!

Свешников этого не ждал. Он думал, что за экран опять сядет Жмур, а его посадит рядом с собой: гляди, дублер, и мотай на ус. Тем более что занятия были сложными: действия дивизиона при отражении массированного налета авиации «противника». Работал весь ракетный комплекс — где-то неподалеку у соседей, истребителей-перехватчиков, был сегодня день учебных полетов.

— Спокойно, — сказал за спиной Свешникова капитан Люльев. — Забудь обо всем.

Легко сказать: забудь! От того, как сработаешь ты, зависит работа всего дивизиона — ведь именно ты должен обнаружить цель, провести ее, передать операторам станции наведения.

Экран, разогреваясь, медленно наливался мерцающей голубизной. Задрожали по его краям белые, расплывчатые контуры «местников». Свешников чуть довернул ручку фокусировки. Показалось, что контуры «местников» принимают реальные очертания сплошной стены сосняка, окружавшего огневую позицию дивизиона.

Самое главное — не пропустить цели! Антенна излучателя, пульсируя, посылала и посылала в заданном направлении нешироким веером электромагнитные импульсы, но они, ничего не встретив на своем пути — за многие десятки километров отсюда, — обратно не возвращались. Экран был пуст.

От напряжения у Свешникова стали слезиться глаза, и это сразу заметил сидевший рядом Жмур.

— Глаза не расходуй, — сказал он негромко странную, не сразу дошедшую до Свешникова фразу. — Цель появится — тогда уж вгрызайся, а пока — так, поверху, поверху…

Теперь до него, кажется, дошло. Действительно, остервенело, неотрывно вгрызайся в экран, когда на нем есть цель, а пока — спокойно и не напряженно гляди за дальней границей зоны: цель — если она придет, то придет только оттуда.

— Есть! — вдруг чуть не крикнул Свешников, впиваясь зрачками в экран индикатора. — Есть цель!

— Без телячьего восторга! — добродушно усмехнулся капитан Люльев. — Читай…

Свешников глядел на светлую, медленно ползущую по экрану отметку цели и все еще никак не мог поверить, что это действительно импульс, отразившийся от далекого скоростного самолета и вернувшийся обратно.

Он очнулся, когда у него за спиной прозвучал голос Люльева, сидевшего за контрольным экраном:

— «Заря»! Я «Сосна». Есть цель. Азимут… Дальность… Высота…

— Принято! — мгновенно ответили с КП.

Люльев наклонился к самому лицу Свешникова и недовольно проговорил:

— Повнимательней. Докладывать должен ты, а не я.

Свешников быстро снял новые показания приборов — так, как его учил этому сержант Жмур, — и громко сказал в висевший на груди микрофон:

— Азимут, высота — без изменений… Дальность…

Не мигая глядел он на отметку цели, чувствуя, что руки на штурвале сопровождения стали влажными и по лбу стекают капельки пота.

— Принято.

Кажется, можно было моргнуть, согнать слезу, опять набежавшую на правый глаз.

— Упустишь! — чуть ли не крикнул в эту секунду сержант Жмур. — И-эх!..

Отметка неожиданно появившейся новой цели по крутой дуге свернула влево и стремительно пошла к краю экрана. Свешников резко рванул штурвал, но — в противоположную сторону. Белое пятнышко исчезло, зарябили косые рваные полосы помех. Жмур сам схватился за рукоятки наводки, шепотом повторяя какие-то ругательства.

— Станция! Почему потеряли цель?

— Цель есть! — крикнул Жмур. — Секундочку… Азимут… Высота… Дальность…

— Хорошо. Принято.

— Пусти-ка, — сказал Жмур, сам снимая с головы растерянного и злого Свешникова наушники. — Не до шуток. Пропуск цели — это ЧП!

Свешников уступил ему место, боясь взглянуть на капитана.

— Бывает, — с усмешкой, в которой совсем не было зла, сказал Люльев. — Но в нашем деле нервничать не положено. Даже при самой сложной воздушной обстановке.

Наконец станция наведения по данным СРЦ нашла цель, и теперь можно было хорошо представить себе все, что делается на стартовой позиции. Ракеты — готовы к пуску, все расчеты — в укрытии. Свешников, скучно сидевший сбоку от Жмура, знал, что в эти секунды вся тяжесть очередной тренировки перешла на плечи стреляющего и офицера наведения. Наконец в динамике громкоговорящей связи послышалось: «Первая — пуск!»

«Первая — пуск! — повторил про себя Свешников. — Первая — пуск…» Ему опять стало очень грустно и очень одиноко. Жмур работал, Люльев тоже, работали операторы и техники в соседних кабинах, стартовики — на стартовой… От целей не было отбоя, но Жмур успевал читать экран, докладывать, непонятно каким образом отстраивался от помех. Работали все — от командира дивизиона до дизелистов на энергостанции, а он сидел в полутьме кабины рядом с сосредоточенным, молчаливым Жмуром и «мотал на ус».

— Давай-ка, Свешников, за экран, — сказал Люльев так, словно до этого ничего не было. — Сейчас обстановочка полегче. Цели одиночные… Самая тренировка.

Начальник станции глядел на него строго, но глаза его улыбались:

— Я один раз на боевом пуске цель потерял. Это был номерок почище!

Жмур