Читать книгу - "Стеклянный мир - Кун Кун"

далеко. В число последних входила отправка сообщения матери о том, что у Чжоу Вэй все в порядке. Словно цивилизованный человек, вдруг оказавшийся на необитаемом острове, она пыталась тяжелым трудом облегчить тоску, которая надвигалась и давила со всех сторон. Но Чжоу Вэй знала, что ей остается только одно: ждать. Ждать корабля, который неизвестно когда появится вновь.

Но корабль еще не пришел, когда Чжоу Вэй повстречала вторую островитянку, прибывшую чуть позже нее. Это была Чэнь Чэнь. Она появилась в дверях с рюкзачком, похожим на маленького черного жука, напоминая покинувшую голодный край беженку. Соседка наверняка думала, что первой высадится на берег, и явно опешила, увидев девушку в пижаме, праздно шатающуюся по общежитию.

– Ты чего так рано приехала?

Конечно, Чжоу Вэй не могла посвятить товарку во все подробности разыгравшейся новогодней мелодрамы, а потому воспользовалась избитым предлогом «скучно стало», чтобы отмахнуться от соседки. К счастью, Чэнь Чэнь не интересовало ничего, кроме вступительных экзаменов в магистратуру. Наскоро прибравшись, она вновь засела в свой уголок для занятий, чтобы с новыми силами уйти с головой в учебу. После Чэнь Чэнь появилась Чжоу Юань, нагруженная пакетами с гостинцами из Цзяннани. Она привезла с собой еще не успевшее развеяться ощущение праздника и сунула в руку Чжоу Вэй горсть глазированного фундука и пять круглых грецких орехов. Под самый занавес заявилась Ли Линьлинь, волоча за собой гигантский чемодан в тридцать два цуня. Скинув туфли на шпильках, она тут же завалилась на кровать и задернула шторку, чтобы излить чувства своему парню после долгой разлуки, хотя в итоге разговор закончился тем, что она в сердцах бросила трубку. Увы, это была все та же старая драма, которую будто бы крутили по телевидению уже двадцать лет по шесть серий подряд.

Море было непривычно спокойным: прошло уже несколько дней, но к Чжоу Вэй не приплыло даже ни одной погнавшейся за удовольствием рыбешки, что уж там говорить о корабле. Только телефон то и дело продолжал звонить, а каждый стук в дверь заставлял Чжоу Вэй сжиматься от нервного напряжения, хотя Господин в Шляпе совершенно точно не появился бы на их женской территории, куда мужчинам был вход заказан. У него гораздо лучше получалось заманивать жертву в ловушку, нежели рисковать и преследовать ее в опасных местах. Его логика была предельно понятна Чжоу Вэй, но она все равно продолжала дрожать от страха. Желчь по капельке скапливалась во рту горькой жидкостью, отчего кончик языка совсем онемел. Сначала она потеряла вкус, потом лишилась обоняния, и еще до того, как повеяло холодным ветром ранней весны, девушку свалила с ног сильная простуда. В итоге Чжоу Вэй совсем слегла, хотя жаропонижающий пластырь на лбу выполнял роль амулета покоя, а горечь таблеток заменила горечь желчи, восстанавливая утраченные вкусовые рецепторы. Пока соседки по комнате были на занятиях, Чжоу Вэй вырвало в раковину по меньшей мере три раза. Ей невольно вспомнилась Чэнь Сянлань, живущая за тысячи километров отсюда: возможно, так проявлялась связь матери с дочерью. Вот только рвота не пробудила в Чжоу Вэй тоску по дому. Каждый раз, когда она думала о Чэнь Сянлань, перед глазами возникал младенец, который размахивал ручками и ножками, разгоняя дымку наваждения. Высшая добродетель старших детей – уступчивость. Мать сейчас уподоблялась плоду груши: в какой-то момент нужно было решиться на жертву и великодушно ее уступить[128]. Из-за простуды Чжоу Вэй пропустила несколько важных событий. Например, ввиду большого спроса на некоторые дисциплины ей предстояло хорошенько отточить свой трехочковый бросок, чтобы попасть на нужный курс. Также она пропустила первое занятие своей группы, что в принципе было не так уж ужасно. Но, что по-настоящему ужасно, после того приветственного сообщения она полностью потеряла связь с Господином в Шляпе. Его имя таинственным образом исчезло из обновленного общеуниверситетского расписания. Одно только «жди» врезалось в память Чжоу Вэй узлом из пеньковой веревки. В те моменты, когда ее мысли уносились далеко, кожу на голове внезапно стягивало, словно требуя не забывать об этом слове, которое иглой вонзалось в ее плоть. Она могла лишь задыхаться от злости и ворочаться с боку на бок, тяжело и протяжно вдыхая, а затем выпуская из легких весь отработанный воздух. Ее словно поджаривали на огне, но вместо того чтобы переродиться и достичь нирваны, она превратилась в огненный шар – зловещую звезду катастрофы.

Ночи, когда на землю падает зловещая звезда, обычно описываются как тихие или безмятежные, но таких ночей не бывает вовсе. Есть только обычные, ничем не примечательные ночи или такие ночи, в которых и хорошего, и плохого поровну. Когда на небосклоне появляется зловещая звезда, ночной мрак отступает на второй план, становясь темным однотонным занавесом, смиренно исполняющим роль угрюмого задника. Но та ночь была полна звезд, возможно порожденных горячечным бредом Чжоу Вэй. Когда она, откинувшись на спинку заднего сиденья такси, глядела через плотно закрытое окно, в небе мерцало искрящееся море золотых блесток. Их было так много, что, казалось, блестки нарочно собрали здесь, чтобы потом отлить из них золотую розу в подарок возлюбленному. Впрочем, ее возлюбленного в ту ночь не было рядом. Вместо него Чжоу Вэй сопровождали две ее добрые соседки по комнате, которые вытащили больную из вновь разросшегося пожарища лихорадки, поймали импровизированную скорую в лице такси и отвезли страдалицу в отделение неотложной помощи в какой-то больнице. Сортировка пациентов, регистрация, оплата… Несколько пар рук поддерживали Чжоу Вэй, помогая ей открывать и закрывать двери. Она механически садилась, ложилась, вытягивала руки, задирала одежду. Ее тщательно обследовали причудливые машины и датчики, пытаясь разыскать следы пожара. Но пожар разгорелся вовсе не в теле. Никому было невдомек, что он находится в потайном месте, до которого можно добраться только через глубокий тоннель, где бессильно даже самое современное оборудование, если только предатель сам не решит выбраться наружу и рассказать ее секрет.

Этот предатель, которого Чжоу Вэй про себя назвала Q из-за внешнего сходства с латинской буквой, напоминал окислившуюся монетку, что закатилась в мутные нечистоты канализации. Монетка не должна была увидеть свет, но ее обнаружили и вытащили наружу из-за ошибочно введенного зонда. Сюрприз оказался вовсе не из приятных. Чжоу Вэй растерялась: она предпочла бы, чтобы дело было в опухоли. По крайней мере, опухоль не сможет в один прекрасный день выкатиться из нее и завопить человечьим голосом. Она уже почти слышала этот голос – череду мистических проклятий, состоящую из «у-у-у!», «а-а-а!» и «уа-а-а!» и обрекающую ее на бесповоротную потерю покоя.

– Девятнадцать лет? – уточнил ее возраст доктор.

Возможно, он перепроверил и другие