Читать книгу - "Стеклянный мир - Кун Кун"

на плечах нечто другое: девятнадцатилетнего юношу, все еще не желающего идти самостоятельно, и женщину, которая запрыгнула мужу на плечи с вежливой улыбкой. А еще, разумеется, Господин в Шляпе тащил на закорках свои стихи, от которых его было не оторвать. На фоне пятнадцатой луны Элиот выглядел неуместно – тут следовало бы декламировать «Пусть долгое нас процветанье ждет»[125] или «Даже далеко друг от друга мы разделяем этот миг»[126]. Представление фокусника на Празднике фонарей только началось, и, вероятно, в этом и заключалась причина того, почему любовное письмецо Чжоу Вэй осталось без ответа. Разумеется, на то могли быть и другие причины. Например, послание оказалось слишком тяжелым, и слабый ветерок смог пронести его только до половины пути, прежде чем сдаться. Кроме того, ветерку тоже нужно было спешить домой на праздник, вот он и выбросил листок в реку, когда никого не оказалось поблизости. Любовное послание плыло и плыло вдоль по реке, пока не достигло точки слияния русла и океана. С плеском оно превратилось в камень, и камень вместе с высеченными на нем словами погрузился на дно. И только когда океан высохнет, эти слова, покрытые горькими крупинками соли, смогут рассказать свою ничем не примечательную историю.

Не успел прийти ответ, парочки уже исчезли с набережной, оставив после себя пустую сцену под уличными фонарями. В зрительном зале осталась сидеть только одна Чжоу Вэй, будто надеялась увидеть что-то еще. Что же именно? Нет ничего нового под солнцем[127], да и под луной тоже. В истории Чжоу Вэй любовное послание, безусловно, было ложью от начала и до конца. Но интересно, куда же подевалась его правдивая, настоящая часть? Волшебный город выглядел настоящим, прямо как на открытке: сферическая башня по-прежнему сияла в темноте. Неужели сама история о Волшебном городе – выдумка? Действительно ли Господин в Шляпе здесь? Действительно ли у него есть настоящий дом с живущими в нем настоящими женой и сыном? Как в месте, где все помечено знаком «настоящее», может происходить магия? Чжоу Вэй не знала. Она не была ассистенткой поэта на этом фокусе и потому не могла разглядеть трюк, запрятанный у него в рукаве. Его ассистентами выступали другие, кто, как и она, тоже видели зарождение фальши, но все же, как и она, решили смолчать. За столом с тарелками юаньсяо в честь воссоединения, перед телевизором, по которому транслировали гала-концерт, во время совместных пробуждений по утрам и отходу ко сну по вечерам – молчание выходило с каждым выдохом, постепенно заделывая щели и разрывы между правдой и ложью и тем самым воплощая липкое искусство починки. Магия – это умение держать рот на замке.

Господин в Шляпе тоже был хорошо знаком с молчанием. Оно находилось с другой стороны диалогового окна – между ним и Чжоу Вэй пролегала река, через которую нельзя было перейти. Но молчание не было совсем уж безмолвным: оно тоже говорило, давая ей понять, что сейчас совсем не время подниматься на сцену. Как раз поэтому Чжоу Вэй пришлось понуро ретироваться, унося с собой гремящие пожитки. Однако прежде, чем обратиться в бегство, она решила немного повременить с капитуляцией. Остановившись на полпути, она снова доверила ветру послание, которое, наверное, так же останется без ответа: «Я приехала в С.».

Оно было таким же коротким и тоже начиналось с «я», но на этот раз в нем не было лжи. Каждое слово в нем являлось правдой, и влюбленные парочки на прогулочном кораблике могли это подтвердить. На пятнадцатый день первого лунного месяца, в день Праздника фонарей, на набережной, украшенной разноцветными фонариками, действительно появилась подозрительно ведущая себя женщина. Пресытившись запахом рыбы от речного бриза, она вдруг бесследно исчезла, точно призрак, еще не придумавший план мести.

Призрак женщины с длинными волосами, призрак повесившейся женщины, призрак женщины с ребенком на руках – все они были одеты в белое. Чжоу Вэй тоже была одета в белое, но не в прохудившиеся льняные лохмотья, а в стеганое пальто на птичьем пуху. Но на улице было довольно темно, так что она, пожалуй, могла сойти за настоящее привидение. Скудное воображение повторяло одни и те же образы призраков, однако при виде их зрачки всегда расширялись, из горла вырывался крик ужаса, а по спине скатывался холодный пот. Актрисы, снимающиеся только в фильмах ужасов, или получивший всемирное признание эпизод с вылезанием из колодца – всегда найдется женщина, которая заставит кровь стынуть в жилах. В мире ужасов женщины и дети ценятся больше мужчин. Мужчин там часто настигает жестокая смерть, пусть по большей части и несправедливая. Но никто не захочет видеть справедливую и правдоподобную драму с причинно-следственной взаимосвязью в фильме ужасов. Скучные эпизоды о прошлом и старых делах зрители сами с энтузиазмом вырезают из хронометража простым кликом мышки или легким нажатием на кнопку пульта, оставляя только призрак женщины, который либо носится по воздуху, либо ползает на карачках, либо карабкается по стенке или выпрыгивает из-за двери, будто в розыгрыше. Вот тогда-то у людей и расширяются зрачки, из горла вырывается крик ужаса, а по спине скатывается холодный пот, пока бесстрастная женщина на экране показывает им очертания их страхов, точно в зеркале.

Чжоу Вэй не могла разглядеть очертания Господина в Шляпе, охваченного страхом. Его страх проявился лишь резким, настойчивым и бесконечным телефонным звонком, эхом разносившимся в тихом салоне такси. Чжоу Вэй не отреагировала сразу: фильмы ужасов научили ее, что пауза – лучший способ усилить страх. Она медлила до тех пор, пока водитель не повернулся к ней, чтобы сделать замечание, но, увидев выражение лица девушки, быстро развернулся обратно. «И впрямь призрак!» – вероятно, подумал водитель. Примерно через пять минут ее телефон зазвонил снова. Призрак женщины, то ли сжалившись, то ли окончательно разозлившись, наконец вежливо взял трубку.

– Ты действительно приехала в С.?

По сравнению с ничем не прикрытым беспокойством рингтона голос Господина в Шляпе явно подвергся обработке: отшлифован, отполирован и даже смазан небольшим количеством масла, что наверняка входило в профессиональные приемы иллюзиониста. Только возникал вопрос, такой же, как у ребенка, сидящего в зале и наблюдающего за фокусом: это по-настоящему или нет?

Страх собеседника принес Чжоу Вэй чувство удовлетворения, какое испытала бы ученица, превзойдя своего учителя. Не желая терять это чувство, она, подражая фокуснику, решила подержать интригу:

– Ты разве не хотел, чтобы я приезжала?

– Ха-ха.

Экран смартфона затуманился белым паром, и Чжоу Вэй приложила его к другому уху.

– Ну что же, тогда добро пожаловать! А все-таки, что ты тут делаешь? Каникулы проводишь? С семьей