Читать книгу - "Летний фарс - Долорес Медио"

— Завел!.. Что ты там тосковал, хотел домой вернуться, это я понимаю, все по своей земле тоскуют. Что тебя на север тянет — к лугам этим, горам, хуторам, — это я тоже пойму. Ну, любишь ты слушать колокольчики, когда гонят стадо… Но если, по-твоему, тут климат хороший, а дождь нам на пользу, как растениям, — это уж, знаешь ли, чушь! Зимой сам кряхтеть будешь…

— Не преувеличивай, когда я кряхтел!

— Кряхтел, кряхтел, кому же и знать, как не мне! Погода, видите ли, хорошая…

— А что? Мокнешь, так это… хорошо!.. Помню, я был мальчишкой — ни бот, ни зонта, их ни у кого и не было. Босиком шлепали, голову мешком покроешь…

— Добрый вечер… Прогуляться вышли, да? Прогуляться?..

Дон Херонимо останавливается, чтобы поздороваться с доньей Кармен и доньей Кларой, которые тоже вышли из дому.

Донья Мария Луиса говорит:

— Чем он добрый? Ну и вечер!.. По мне, сидеть бы дома, у огонька, на дождь глядеть. А вот у мужа моего страсть такая — мокнуть. Видите, гуляет, как маленький! Потом всю зиму будет кряхтеть: ох, ноги, ох, поясница!

Дон Херонимо улыбается:

— Да ладно!.. Старость все, старость. Накинется она на тебя, так и с дождем и без дождя кости крутит. Годы никуда не денешь.

— Надо беречься, беречься надо. В нашем возрасте не до чудачеств. Вот мы идем в часовню помолиться, а потом — в кафе, горяченького попьем. Хорошо горяченького…

— Так до ужина время и пробежит. В доме — все вверх дном. Дети играют в индейцев, носятся по лестницам, чуть не сбили, взрослые пляшут под эту сумасшедшую музыку. Пойдем в часовню, там тихо, помолиться можно…

— А потом — кофейку! Или шоколаду…

— Вы пили шоколад на «Мельнице», за мостом? Там и хворост. Ах, божественно! Такой самый, как в старое время.

Старушки облизываются, вспоминая, чем вводят в соблазн донью Марию Луису.

— В том доме, за мостом, который называют «Мельница»?

— Да, большой такой, увитый зеленью. Ах, какой хворост! Не правда ли, Клара?

— А шоколад! Для нас, для печени то есть, — истинный яд. Но мы иногда себя балуем…

— Да, балуем себя. Не правда ли, Клара?

— Зайдите туда, зайдите! Сами увидите, что за прелесть!

Дон Херонимо загорается:

— Пойдем, пойдем. Когда я был мальчишкой, мы шоколада, можно сказать, и не нюхали, очень дорого стоил. Шесть реалов фунт. Куда нам, крестьянам! Разве что на большой праздник. А так — мать лепешек напечет, маслом смажет… Сколько я их на Кубе вспоминал!

— Ну, завел! Куба, деревня… Вы уж его простите. Как заладит…

— Да я вспоминаю, могу я вспоминать?

Донья Клара понимает его:

— Еще бы! Ах, память, память!.. Люблю припомнить старое время… Молодые мы были… Я жила бедно. Все было не так, как сейчас, а вспоминаешь с нежностью. Что значит молодость, правда?

— Правда, донья Клара. Я вот жене говорю, был я мальчишкой, бегал босиком… Погонишь скотину на луг, мешком от дождя накроешься… Дождь для земли — благодать, земля воды жаждет. Как все пахло после дождя! Мы, мальчишки, ловили улиток, листья от них очищали. Положишь в котелок, сваришь…

Мария Луиса возмущается:

— Господи, пакость какая! А червей вы не ели? Тоже кишат после дождя. Да брось ты со своим дождем! Крестьяне его не очень-то любят, и хлеб побьет, и сено сгноит.

— Верно, верно… Особенно теперь, в июле. Бывало, когда сено сушится, вдруг все небо обложит — мы и бежим, большие и малые, мужчины и женщины, все бежим сено закрывать или в сараи везти. Ах ты, красота! Телеги нагрузим, еле едут, раскачиваются. Вы запах-то слышали, когда сено ворошат? Всем запахам запах!

Старушки умиленно переглядываются и улыбаются:

— Ах уж этот дон Херонимо!

— Любит деревню, любит… Не хватало ее вам на чужбине!

Донья Мария Луиса спешит вставить слово, прежде чем муж заведется:

— Пожалуйста, не накручивайте вы его, прошу вас! До ночи не утихнет. И вы знаете, и все знают, что он родился в деревне и не скрывает своего происхождения! Тут ничего не попишешь! Как я от нее устала, от этой деревни…

— А ты не волнуйся. У всякого…

Старушки смущенно прощаются:

— Пойдем в часовню, помолимся. Смотрите, вот тот дом, о котором мы говорили. Вон, в зелени. За мостом. Дождь идет, на веранде нет никого, а так истинный муравейник…

Дон Херонимо решается:

— Выпьем-ка шоколаду, хворосту поедим, хорошо, дорогая? Давай перейдем через мост…

Донья Мария Луиса покоряется:

— Ну ладно, как хочешь… Вечно у тебя прихоти! Плохо тебе в кафе, на террасе? И людей видно, и машины… Самое бойкое место, есть на что поглядеть. Так нет же, тебе подавай особенное! Не то дом, не то мельница…

— Он и похож на мельницу. Старая мельница. Выпьем шоколаду, хворосту поедим…

Дон Херонимо по-приятельски обнимает за плечи старушек и подталкивает их вперед:

— До моста мы вас проводим. Молитесь, молитесь, а кончите — идите к нам. Мы вас подождем. Хорошо, дорогая? Шоколадом угостим, хворостом… Прекрасно проведем вечер…

— Вы очень любезны, дон Херонимо. Большое спасибо!

— Да, спасибо. Прекрасно, проведем вечер… Мы придем, придем.

Дон Херонимо толкает старушек вперед:

— Ну, за дело! Молитвы свои отчитайте и поскорее шоколад пить! Мы вас ждем.

— Спасибо вам! Мы скоренько.

Супруги идут к увитому зеленью дому, а старушки весело трусят к часовне.

— Нет, какие любезные люди! Очень хорошие, очень… Я так и думала…

— А мне кажется, им, бедным, несладко живется. Бывает, бывает… Его тянет в деревню, к своему, родному… Она его как будто стыдится…