Читать книгу - "Последний полет - Андре Маиссё"

— Дайте ему договорить, извинитесь.

— Вы же не будете драться?

— Извините меня, я не хотел оскорбить Вас, но Вы должны понять моё удивление...

— А каково было наше, когда пули 406 мм полетели в наши рожи!

— Вы действительно знали прибывших англичан, Вы ведь воевали вместе, правда?

— Сколько же можно повторять Вам всё это, объяснять. Конечно, мы не знали их всех, но большинство, да. Мы знали их адмиральский корабль, флагман, который вёл эскадру. Всего лишь несколько месяцев назад мы были в патруле вместе с «Худ», сколько раз ещё я должен это повторять. Могу даже сказать Вам, что их знаменитый «Худ» по сравнению с «Дюнкерком» — настоящее сабо! Он едва ускорялся до 30 узлов, да и то при спокойном море, в то время как мы могли мчаться со скоростью почти в сорок узлов.

— Мы вовсе не прочь снова сражаться с парнями, с которыми уже когда-то воевали вместе.

— А разве не было среди них тех, кто предпочёл бы вернуться домой, а не выходить в море?

— Конечно были, но их было немного. В кают-компании «Бретани» офицеры открыли шампанское, увидев прибывающих англичан. Они только и мечтали о том, чтобы снова сражаться вместе.

Тишина. Все задумались об агонии «Бретани», о шлюзовых камерах, о тяжеленных чугунных дверях, чьи механизмы были разрушены стрельбой англичан и оказались блокированными, блокированными навсегда, о «Бретани», которая унесла в своём чреве из стали, меди и латуни моряков, механиков, кочегаров, весь экипаж машинного отделения. Их было больше 500, оказавшихся в этой смертельной ловушке. Они пытаются представить себе их отчаянные крики, их бессмысленные старания открыть эти проклятые двери, в то время как корабль начинает крениться, их ужас, их стремление выбраться оттуда. Но за то короткое время, что у них остаётся, они не могут сделать ничего. Они обречены умереть самой ужасной из смертей, заживо погребённые, утопленные.

— Им нужно было попытаться открыть двери газовым резаком.

— Они, наверное, тянули жребий.

Тишина. Тянуть жребий... Счастливый выигравший — если только слово «выигравший» имеет хоть какой-то смысл в такой чудовищной ассоциации, получает привилегию покончить с собой, сократив страдания всех своих товарищей, всех своих друзей, с которыми ещё накануне рассуждал о том, чем они займутся после демобилизации, об их ближайших наездах в бордели Орана или о хрупкой и нежной невесте, оставленной в стране. Некоторые надеялись вернуться точно в срок, чтобы собрать урожай. Так кто же заблокировал им дверь к жизни? Те, в честь кого они пили шампанское всего лишь несколько часов назад.

— Говорят, что драма произошла по взаимному недоразумению, что ни Жансуль, никто на борту «Дюнкерка» не говорил по-английски. Они не поняли точно то, что предлагали англичане.

— Едрёна мать, всё это чушь. Паша говорил по-английски лучше, чем ты говоришь по-французски. И к тому же он был не один на борту. Во время всего нашего совместного похода, когда мы патрулировали борт к борту Северное море, нам приходилось переговариваться, спорить. Мы занимались этим каждый день, и не было никаких проблем. Кто мог брякнуть подобную чушь?

— Когда был дан приказ готовить котлы, я подумал, что мы уйдём вместе с англичанами!

К половине девятого два самолёта британского флота облетают рейд. Затем «Фоксхаунд», английский эскадренный миноносец, проникает в бухту, описывает широкий полукруг и удаляется медленно к Пуан де л’Эгвий. Вскоре Жансуль получает послание с просьбой принять переговорщиков.

Это послание спустило Жансуля с небес. Подписавший его не известен. Сначала он думает о презрении, об ошибке и требует проверить, кто командует гибралтарской эскадрой. После часа ожидания приходит подтверждение. Уитворт был отправлен на сушу. Командует Соммервиль.

— Рассказывают, что Жансулю потребовалось немало времени, чтобы ответить на первое послание. Теперь понимаю.

Второе послание прибывает на борт «Дюнкерка» с информацией о Соммервиле. Жансуль узнает, что последний вернулся на флот точно в то время, чтобы командовать одним из судов флотилии по высадке английских войск в Дюнкерке, которые прославились тем, что отбросили всех французских солдат к морю, позволив немцам разгромить их там.

— Это начинало пахнуть подвохом.

— Сейчас всё выясню, — сказал нам Паша. — Сообщите моё согласие принять их представителей. Они пошлют мне Ирвина Гленни, капитана «Худ». Я хорошо его знаю. Он мне всё объяснит. Капитан Гленни — настоящий моряк.

К 10 часам катер отправляется от «Фокхаунда». На нём флаг «Арк Ройял».

Раздаются крики возмущения.

— Это провокация!

Антуан наклоняется к соседу и спрашивает: «Почему провокация?» Тот слегка удивлённо смотрит на него, но его мундир военно-воздушных сил объясняет такое невежество относительно протокола, действующего на всех флотах мира.

— Он должен был нести флаг «Худ», что означало бы, что он представитель адмирала английской эскадры. Выходя под собственным флагом, он мог говорить только от своего имени в будущих переговорах. Однако протокол, действующий на всех морях земного шара, совершенно ясен в этом смысле: Соммервиль будет считаться только с информацией своего представителя. У Жансуля не было никакой гарантии относительно надёжности слов, переданных английским офицером.

— Они объявили капитана Холланда. Паша попросил нас проверить, кем был этот Холланд. Нам потребовалась четверть часа, чтобы выяснить, что это бывший морской атташе посольства Великобритании в Париже, как раз перед войной.

— Танцор, они послали танцора для переговоров с Пашой!

— Какая наглость!

Все хотят высказаться. Дискуссия становится общей.

— Это и есть доказательство того, что англичане вовсе не хотели переговоров!

— Если бы они хотели объясниться, они подняли бы флаг адмирала.

— Если бы они хотели договариваться, они послали бы Пашу «Худа».

— В Александрии англичане вели переговоры, там они якобы послали Пашу «Худа».

— В Александрии англичане вели переговоры, они нас не атаковали и всё прошло хорошо. Почему же им были даны такие разные инструкции, одни для Мерс-эль-Кебира, другие для Александрии?

— Месье голлист, Вам следовало бы знать, что ситуация в Александрии была совершенно иной. В замкнутом пространстве бассейна мы находились друг против друга, их пушки нацелены на нас прямой наводкой. Они были в состоянии превратить нас в нечто, разгромить нас, но наши крейсеры были в идеальной позиции, чтобы торпедировать всю английскую эскадру, и также обратить её в прах. У