Читать книгу - "Последний полет - Андре Маиссё"

них было время уничтожить нас своими бомбами, у нас — потопить их торпедами. Меньше, чем за четверть часа оба флота были бы разрушены: их и наш. Именно поэтому они были вынуждены вести переговоры. В Мерс-эль-Кебире вся эскадра была на рейде и лишена манёвра. Она была в ловушке. Англичане, будучи с другой стороны мола, были недостижимы для наших торпед. Наши пушки были направлены на сушу! Англичане не боялись абсолютно ничего.

— Говорят, что Паша отказался от встречи с Холландом.

— Нет, это неправда. Паша не отказался принять Холланда. Он только потребовал встречи равных — пятигалунного с пятигалунным.

— Пятигалунный с пятигалунным, это нормально.

— Холланда принял начальник штаба Паши.

Катеру с «Фокхаунда» разрешено пересечь линию дамбы и защитные линии. Он проходит перед кораблями, стоящими на якоре, и пристаёт перед наружным трапом «Дюнкерка». Капитан и дежурные офицеры принимают английскую делегацию. Дежурное подразделение моряков берёт на караул. У Холланда письмо для адмирала Жансуля. Это ультиматум[53].

У Жансуля 6 часов для того, чтобы выбрать: а) присоединиться к английскому флоту в его борьбе против Германии и Италии, б) отплыть с сокращёнными экипажами и прибыть в один из британских портов, где экипажи будут репатриированы как можно быстрее, в) отплыть с сокращёнными экипажами и прибыть в один из французских портов на Антильских островах, где суда будут демилитаризованы или доверены США, экипажи будут репатриированы, как только это станет возможным. Четвёртое предложение, а именно потопить свои суда, будет передано во второй половине дня. В противном случае, англичане прибегнут к силе.

— Что сделал Жансуль?

Он ошеломлён. Он не понимает. Перечитывает в десятый раз ультиматум. В этот момент приходит сообщение о том, что англичане захватили силой в Плимуте и в Портсмуте «Пари» и «Курбе», а также десяток других судов. И «Пари», и «Курбе» — старые суда, не очень опасные. Они стояли у пристани без какой-либо защиты. Сообщалось, что погиб один человек и несколько раненых на борту подлодки «Сюркуф».

Жансуль приказывает всем командирам кораблей эскадры собраться на борту «Дюнкерка», чтобы посоветоваться, как себя вести дальше. Они говорили почти час. Адмирал Жансуль выходит из кают-компании. Он бледен. Протягивает Дюфе бумагу, на которой написана пара строк, и просит передать их Холланду:

— Заверения, данные адмиралом Жансулем адмиралу сэру Дадли Норту, остаются полностью в силе. Ни в коем случае французские суда не попадут целыми в руки немцев и итальянцев. Учитывая суть и форму настоящего ультиматума, вручённого адмиралу Жансулю, французские суда будут защищаться силой.

— Защищаться силой, но как? Для начала надо, чтобы они смогли выйти с рейда!

Почти час спустя адмирал Жансуль подтверждает письменно текст, который он перед этим вручил Холланду. Во втором тексте он указывает, что не атакует английский флот. А также добавляет, что «первый пушечный выстрел, произведённый по его эскадре, будет иметь практическим результатом выступление всего французского флота против Великобритании, результат, который был бы диаметрально противоположным искомому Правительством Его Величества».

— Паша дал слово. Чего ещё желали англичане?

Раздаётся голос. Он кажется дребезжащим. Он звучит с трудом, медленно, как если бы ему трудно было дойти из очень далёкого далёка, забытого, исчезнувшего. Все поворачиваются. Человек обезображен. Правая сторона лица — один сплошной шрам из кусков плоти розовато-фиолетовых оттенков. Можно только догадываться, что это место, где когда-то был глаз, возможно, голубой, а возможно, и зелёный.

Тот, что остался, возможно, другого цвета. Череп кажется лишённым растительности.

Слово чести что-то значит лишь для тех, для кого честь имеет какую-то ценность.

Перед ним поблёкший берёт, украшенный красным помпоном, на чёрном фоне ленты золотыми буквами «Бретань», имя уничтоженного крейсера, это же имя носили почти тысяча других погибших моряков, утонувших, сожжённых в тот день на рейде Мерс-эль-Кебира.

Взгляды становятся более суровыми, печальными. Никто не решается нарушить тишину. Все замолкают перед одним из свидетелей апокалипсиса, выжившим в аду, навечно отметившим его плоть огнём, который уничтожил «Бретань» до того, как корабль исчез с поверхности моря.

Уже почти полдень. Прибыл весь английский флот. Он держится в боевом порядке немного западнее рейда, укрытого плотиной. Береговые батареи разоружены. Французские корабельные башни, направленные в сторону суши, не угрожают английскому флоту.

Едва Холланд закончил доклад Соммервилю, как последний приказывает поставить мины у входа на рейд, сбросив их с двух бомбардировщиков с «Арк Ройял».

— Военные действия в разгар переговоров!

Жансуль начинает понимать весь драматизм своего положения. Но не может ещё вообразить, что английский флот будет стрелять по нему. Приказы, полученные им из Виши, кажутся ему совершенно бесполезными. Ему приказано защищаться! Но как? Его флот стоит на якорях. Его позиция у стенок пирса, высокий мол, холм Сантона справа и позади основной части эскадры делает затруднительным любой ответ по противнику. Его эскадра оказалась в ловушке узкого рейда Мерс-эль-Кебира, где любой манёвр затруднён. Более того, маневрировать пришлось бы под огнём англичан, чтобы попытаться вырваться, уйти в открытое море и развернуться в боевой порядок! Но это невозможно. Он взят в клещи. Коварство Соммервиля, спекулировавшего своим статусом «союзника», заменившего в самый последний момент его друга Уитворта, окончательно сбило его с толка.

— Англичане пришли не для того, чтобы просить нас примкнуть к ним, но чтобы завершить то, что немцы начали за несколько недель до этого. После нашей армии нужно было уничтожить флот.

— Но почему? Мы же были их союзниками?!

— Они не хотели, чтобы наш флот достался немцам.

— Смешно, очень смешно! Доказательство — наш флот был потоплен в Тулоне в 42, никому не хотелось, чтобы немецкий сапог топтал палубу одного из кораблей.

— Тогда почему же?

— На самом деле, это нетрудно понять.

Слабый голос, слегка дрожащий, раздаётся в глубине зала.

— Месье Друэ, вы ещё ничего не сказали!

На нём пенсне, как на старом профессоре начала века, бородка с проседью, редкие волосы тщательно уложены на черепе, но не могут его прикрыть, белая рубашка хочет казаться безупречной, но края манжет не блещут свежестью, старый потрескавшийся воротничок, маленький чёрный галстук.

И он продолжает с видом учёного, профессорским голосом.

— Чтобы понять подлинные причины Мерс-эль-Кебира, вам необходимо проникнуть в голову господина Черчилля, первого лорда Адмиралтейства, знаменитого потомка рода, который прославился в ходе веков, приумножая высокую славу Англии. И коли месье Черчилль начинает войну,