Читать книгу - "Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп"

– Я счастлив, что буду иметь удовольствие видеть вас там, – сказал Кросби.

– Неужели! – воскликнула леди Джулия.

– Я еду в Курси в среду. Боюсь, это слишком рано, чтобы услужить вашей милости.

Леди Джулия снова подобралась и отклонила услуги сопровождающего, которые мистер Кросби вроде бы ей предложил. Ей было неприятно узнать, что будущий муж Лили близко знаком с ее приятельницей и, хуже того, будет у этой приятельницы в гостях. Она огорчилась и явственно показала свое огорчение. Кросби тоже огорчился, что леди Джулия будет гостить у графини Де Курси одновременно с ним, но он этого не показал, только улыбался и вежливо выражал радость, что вновь увидит леди Джулию. Однако на самом деле он много бы отдал за то, чтобы изобрести маневр, посредством которого ее милость удалось бы задержать дома.

– Какая ужасная старуха, – заметила Лили, когда они ехали обратно к дороге. – Извини, Бернард, конечно, она твоя тетя.

– Да, она моя тетя, и, хотя я не слишком ее люблю, она вовсе не ужасная старуха. Она никого не убила, не ограбила, не увела у девушки жениха.

– Да уж, – заметила Лили.

– Не сомневаюсь, что она молится искренне, – продолжал Бернард, – дает деньги беднякам и пожертвует любым своим желанием ради желаний брата. Я признаю, что она уродливая, напыщенная и что женщине не следует иметь такие густые черные усы.

– Усы ее меня ничуть не смущают, – ответила Лили. – Но для чего она говорила мне про мой долг? Я приехала не проповедь выслушивать.

– И зачем она сказала, что красота опасна? – подхватила Белл. – Разумеется, мы все поняли, что она имела в виду.

– Я не поняла, что она имела в виду, – возразила Лили, – и не понимаю сейчас.

– Она очаровательная женщина, и у леди Де Курси я буду с ней особенно любезен, – объявил Кросби.

И так, немилосердно обсуждая бедную старую деву, они доехали до Гестуика и спешились у двери миссис Имс.

Глава XIII. Визит в Гестуик

Когда компания из Оллингтона ехала по узкой главной улице Гестуика и через рыночную площадь к маленькому, респектабельному, но очень скучному ряду домов, в одном из которых жила миссис Имс, все обитатели городка прекрасно знали, что мисс Лили Дейл сопровождает ее будущий муж. Общее мнение гестуикцев гласило, что ей чрезвычайно повезло, хотя выражалось оно не всегда прямо и благожелательно. «Блестящая партия для нее», – говорил кто-нибудь, но при этом качал головой, намекая, что мистер Кросби живет в Лондоне не самым правильным образом и, возможно, ей лучше было бы вручить себя какому-нибудь сельскому соседу с менее опасными замашками. Другие возражали, что вовсе это не блестящая партия. Они с точностью до пенни знали доход мистера Кросби и полагали, что молодой паре трудновато будет содержать лондонский дом, если только старый сквайр не намерен им помогать. И тем не менее Лили завидовали, когда она ехала по городу с красавцем-женихом.

И она была очень счастлива. Не буду отрицать, что она испытывала некое торжество от сознания, что ей завидуют. Такое чувство было естественным с ее стороны, как естественно оно для всех мужчин и женщин, видящих, что они хорошо устроили свои дела. Как сказала сама Лили, Кросби был ее птицей, дичью, которую она добыла благодаря тому, что в ней есть, и этому трофею предстояло стать ее пропитанием до конца дней. Лили полностью сознавала важность будущего шага и много трезво думала о браке. Однако чем больше она думала, тем больше утверждалась в мысли, что поступила правильно. И все же она знала, что рискует. Тот, кто сейчас для нее весь мир, может умереть, может оказаться совсем не тем, кем она его считает, может изменить, бросить ее или жестоко с ней обходиться. Однако Лили решила довериться ему во всем и не оставлять себе путей к отступлению. Ее корабль выйдет в открытое море, оставив надежную гавань далеко позади, ее войско будет сражаться, не надеясь на иную безопасность, кроме той, что дает победа. Пусть все любопытствующие знают, что она любит Адольфуса. Она упивалась его любовью и не скрывала своего торжества даже от себя.

Миссис Имс очень им обрадовалась. Как любезно со стороны мистера Кросби навестить бедную одинокую женщину. И капитан Дейл тоже очень добр, и обе милые барышни, у которых сейчас так много радостей в Оллингтоне! Мелочи, которые другие считают обычными вежливыми формальностями, миссис Имс ценила очень высоко.

– А как поживает дорогая миссис Дейл? Надеюсь, мы не утомили ее на днях, когда задержались до неприлично позднего времени?

Лили и Белл заверили, что их матушка ничуть не устала. Затем миссис Имс вышла из комнаты – якобы поискать Джона и Мэри, а на самом деле – принести кекс и сладкое вино, которое она держала под замком в своей маленькой столовой.

– Давайте не будем оставаться очень надолго, – прошептал Кросби.

– Очень надолго не будем, – ответила Лили. – Но когда вы навещаете моих друзей, вы не должны спешить, мистер Кросби.

– Адольфус получил удовольствие от беседы с леди Джулией, – сказала Белл, – теперь наш черед.

– Во всяком случае, миссис Имс не станет говорить, чтобы мы исполняли свой долг и остерегались быть чересчур красивыми, – добавила Лили.

Мэри и Джон вошли в комнату еще до возвращения матери, затем вернулась миссис Имс, а еще через несколько минут служанка принесла вино и кекс. Безусловно, сидеть здесь было довольно скучно, и каждый из присутствующих чувствовал себя не в своей тарелке. Миссис Имс и ее дочь подавляло величие мистера Кросби, а Джон так терзался, что почти не мог говорить. Он до сих пор не ответил на письмо мисс Ропер и даже не решил, отвечать ли. И счастье Лили не наполняло его той радостью, которую он мог бы ощущать как друг ее детства. Сказать по правде, Джон Имс ненавидел Кросби, о чем прямо себе говорил, а с праздника в Оллингтоне нередко повторял и сестре.

– Вот что я тебе скажу, Молли, будь это возможно, я бы вызвал его на дуэль, – объявил он ей.

– Что? И сделал Лили несчастной?

– Она никогда не будет с ним счастлива. Я уверен. Я не хочу причинять ей зла, но я бы хотел с ним сразиться – если бы знал как.

И ему подумалось, что, если бы они оба пали в схватке, это стало бы единственным достойным выходом из нынешнего положения вещей. А его самого смерть избавила бы от Амелии – другого спасения он сейчас