Читать книгу - "Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп"

и деду в расточительности, а научился жить по средствам и отнюдь не нуждался. Поговаривали, что сейчас, на склоне лет, граф разбогател и денег у него куры не клюют – чего ни с одним лордом Де Гестом не случалось уже много поколений. Его отца и деда знали как мотов, нынешнего же графа называли скупцом.

Выглядел лорд Де Гест чрезвычайно просто, но тот, кто заключил бы, что он не гордится своим положением, попал бы пальцем в небо. Его титул восходил к временам Иоанна Безземельного, и в Англии насчитывалось всего три лорда, чьи патентные грамоты древнее. Он знал, какие привилегии положены ему по рождению, и не склонен был жертвовать ими ни на йоту, хотя не трубил о них на каждом шагу. Он не отряжал перед собой глашатаев возвещать, что идет граф Де Гест. Принимая друзей (что делал чрезвычайно редко), он потчевал их незатейливо, со скучной старомодной учтивостью. Можно сказать, что он в жизни не сделал малейшего зла тому, кто вел себя с ним подобающе, однако, когда его задевали, страшно негодовал и готов был дать бой хоть всему миру. Расхаживая в грязных гетрах среди бычков, он сознавал себя графом до кончиков ногтей точно так же, как если бы сверкал звездами среди прочих пэров на придворных церемониях – и даже больше тех, кто выставляет свою знатность напоказ. Горе тому, кто при виде старой куртки решил бы, что граф опустился в своей сельской глуши! Время от времени какой-нибудь бедолага совершал такую ошибку – и возмездие бывало ужасным.

С графом жила незамужняя сестра, леди Джулия. Отец Бернарда некогда бежал с другой сестрой, однако не нашлось счастливца, который склонил бы к бегству леди Джулию. Посему она по-прежнему жила в счастливом девичестве хозяйкой Гестуикской усадьбы и положением этим чрезвычайно гордилась. Эта скучная добродетельная старушка ставила себе в заслугу, что всю жизнь провела в доме своей юности, запамятовав, быть может, на склоне лет, что соблазны покинуть его были не сильны и не многочисленны. О сестре Фанни она обычно говорила чуть презрительно, как будто та унизила себя, выйдя за второго сына. Знатностью рода она кичилась не меньше брата, но в большей мере стремилась о ней напомнить, не довольствуясь одним лишь внутренним благородством. Ей было мало, что все знают о ее принадлежности к Де Гестам, поэтому она держалась чопорно и заносчиво, за что соседи не особо ее жаловали.

Общение между Гестуикской усадьбой и Оллингтоном не было частым или особо сердечным. Вскоре после бегства леди Фанни оба семейства договорились признать родство и показать свету, что они в дружбе. Другим выходом стала бы открытая вражда. Дружба была менее хлопотной, поэтому семейства изредка обменивались визитами и примерно по разу в год давали родственникам обеды. Граф смотрел на сквайра как на отступника, который предал Консервативную партию и тем лишился права на уважение, каким пользовался бы как крупный наследный землевладелец, а сквайр немного презирал графа как человека, не знающего ничего дальше собственного скотного двора. Бернарда в Гестуикской усадьбе привечали больше других. Он был настоящим родственником – в его жилах текла кровь Де Гестов. Ценили его и за то, что он наследник Оллингтона, и за то, что кровь Дейлов была древнее даже и крови благородного семейства его матери. Оставалась надежда, что, когда Бернард станет сквайром, Гестуикскую усадьбу и Оллингтон свяжет настоящая дружба, если, конечно, между наследником графа и наследником сквайра не возникнет новая причина для неприязни.

Дейлы застали леди Джулию в гостиной одну и должным образом представили ей мистера Кросби. О помолвке Лили в усадьбе, конечно, знали, и всем было понятно, что ее будущего мужа привезли на показ и одобрение. Леди Джулия сделала очень изысканный реверанс и выразила надежду, что юная приятельница будет счастлива в той жизненной сфере, к которой Богу угодно было ее призвать.

– Надеюсь, леди Джулия, так и будет, – с тихим смешком ответила Лили. – Во всяком случае, я буду стараться.

– Мы все стараемся, дорогая, но многие стараются недостаточно сильно. Мы смеем надеяться на счастье, только исполняя свой долг, живем ли мы в браке или одни.

– Мисс Дейл намерена быть драконом совершенства в исполнении долга, – заметил Кросби.

– Драконом! – повторила леди Джулия. – Нет, я надеюсь, мисс Дейл никогда не станет драконом.

И она повернулась к племяннику. Можно сразу сказать, что леди Джулия так никогда и не простила мистеру Кросби его легкомысленное выражение. Он пробыл в гостиной Гестуикской усадьбы всего две минуты, и ему не пристало говорить о драконах.

– Бернард, – сказала она, – вчера я получила письмо от твоей матери. Боюсь, она не совсем здорова.

И между тетушкой и племянником завязался не слишком интересный разговор о здоровье леди Фанни.

– Я не знала, что моя тетушка так сильно болеет, – заметила Белл.

– Она не болеет, – возразил Бернард. – Она никогда не болеет, но и здоровой никогда не бывает.

– Ваша тетушка, – повторила леди Джулия с некоторой толикой сарказма, – не бывала вполне здоровой с тех пор, как покинула этот дом. Однако это было давно.

– Очень давно, – заметил Кросби, который не привык сидеть молча. – По крайней мере вы, Дейл, едва ли можете это помнить.

– Но я могу, – произнесла леди Джулия, подбираясь. – Я помню, как моя сестра Фанни слыла первой красавицей графства. Красота – опасный дар.

– Очень опасный, – согласился Кросби.

Тут Лили снова рассмеялась, и леди Джулия рассердилась еще пуще. Какого ужасного человека ее сосед намерен принять в семью! Однако она слышала о мистере Кросби раньше, а мистер Кросби слышал о ней.

– Кстати, леди Джулия, – сказал он, – кажется, я знаком с очень близкими вашими друзьями.

– Я очень мало кого могу назвать очень близкими друзьями.

– Я имел в виду Гейзби. Я слышал, как Мортимер Гейзби и леди Амелия говорили о вас.

Леди Джулия призналась, что и впрямь знакома с Гейзби. Мистеру Гейзби, заметила одна, в юные годы недоставало многих преимуществ, но все равно человек он весьма достойный. Теперь он в парламенте и, насколько она поняла, хорошо себя показал. Сама она в свое время не совсем одобряла брак леди Амелии, о чем и сказала своей очень старой приятельнице леди Де Курси, но… И леди Джулия принялась нахваливать мистера Гейзби; суть ее речи сводилась к тому, что он превосходный человек, вполне понимающий, какую честь оказала ему графская дочь, выйдя за него замуж, и полностью сознающий, что брак не поставил его на одну доску с родственниками жены и даже с женой. И тут выяснилось, что леди Джулия на