Читать книгу - "Последний полет - Андре Маиссё"

назойливых атак и поддержать полки, которые неприятель изрядно потрепал, в арьергарде поставили два полка швейцарской гвардии, несмотря на напор неприятеля ему не удалось смять ряды стойких гвардейцев. Командовал ими полковник д’Ерлах, потомок Гильома Теля.

— Потом я стану миссионером у индейцев, — прервал её Франсуа, — если они возьмут меня в плен и привяжут к столбу для пыток, Антуан примчится спасти меня на своём самолёте.

— И мы все прилетим в самолёте Антуана, чтобы спасти тебя, — хором заявляют сёстры.

— Антуан, куда ты ходил этим утром? Ты не слушаешься меня. Ты ведь ходил в Амберье смотреть самолёты.

— Он даже поднимался в самолёт и летал над нами!

— Ох, дорогой, что ты наделал! Ты же мог погибнуть. Ох!

Мать настолько взволнована и напугана, что не думает даже бранить Антуана. Она обнимает и прижимает его к себе, внимательно смотрит в его глаза:

— Обещай, что никогда больше не будешь так поступать.

— Обещаю, мамочка, но позже, когда стану взрослым, если позволите, я хотел бы быть летчиком.

Воспоминания обрываются, как будто страшась восстановить окровавленное лицо брата, который изменяется на его глазах, вот уже перед ним маска мальчишки 14 лет, мирно спящего на ложе из белых роз. Железный осколок впился в его лицо, в самую середину. Кровь всё течёт и течёт. «Франсуа умер! Франсуа умер!» — кричит он, пробегая по бесконечным коридорам замка. С адским шумом взорвался мотор, тот самый мотор, который должен был унести его на велосипеде к Икару, чтобы можно было вдоволь наиграться с ним и бросить вызов самим богам.

Он снова видит себя с братом и сёстрами. Какая-то мрачная расселина открывается перед ними. Что это? Не ворота ли в ад, или манящая дорога, которая прерывается, как только бог Пан запел свою последнюю песню, или вход в коридор, ведущий к камням, на которых на заре человечества были выгравированы изначальные рунические надписи? Вот они одни перед неизведанным, исследователи нового мира, свободного от всего, по которому ещё не ступала ничья нога, где можно будет построить дома среди деревьев, чтобы слушать, как заливаются зяблики. Нужно карабкаться по каменным осыпям, цепляться за тонкие ветви кустарника, ранить руки, взбираться, не оглядываясь назад. И вдруг, о ужас, он замечает, что больше не видит под собой долину, а над собой видит лишь каменный горизонт.

Чудо свершилось. Он на вершине.

За её складками спокойные травы, а в центре маленькое сонное озеро. Его воды меняются от зелёно-жёлтого по берегам до голубого, в его хрустальной прозрачности тонет шелест оперения ветра. В блестящей поверхности озера отражается дощатый фасад хижины на странных столбах, её крыша покрыта плитняками. Маленький навес защищает веранду, на которой подвешена сеть с коричневыми ячейками. На самом верху крыши за их приближением наблюдает петух.

Ветерок ласково склоняет травы, окаймлявшие берега. Здесь они с изумлением обнаружили примитивную лодку, похожую на индейские пироги, в которых их предок должен был спуститься по Чёрной Реке, направляясь в сопровождении своих неотёсанных разведчиков в Прерии Собаки, Ясной Воды или Дно Озера. Они вступают на узкую тропу, усыпанную синеватой листвой орешника, тропа удаляется от озера, направляясь к серебристому массиву берёзовой рощи. Ствол дерева, брошенный над скромным потоком, позволяет перебраться с одного берега на другой. Хрупкое равновесие импровизированного мостика создавало у них впечатление смертельного риска перехода над гигантскими ниагарами. Лёжа на мхе, вдали от вражеской солдатни, которая, как подсказывало им воображение, рыскала по соседним лесам, они внимательно следили за малейшими пузырьками на поверхности воды, выдававшими присутствие лягушки, форели или крупной рыбы-кот, которая была любимым лакомством у индейцев.

Они бегут в поля, взбираются на второй гребень, затем спускаются по нему, пересекают третий, чтобы обнаружить на другом склоне (какое разочарование!) один, два, три дома, большую ферму, мирно пасущихся коров, пса, чей лай нарушает тишину. Место заселено. Как люди сумели опередить их и поселиться в этом раю? Неожиданно сестра вскрикивает:

— Где мои часы?

Она ищет повсюду, нервничает и принимается плакать. Где же её маленькие часики, подаренные ей крёстной в день её первого причастия, часы, которыми она так гордилась, постоянно смотрела на них, как бы говоря, что стала взрослой, поскольку умела читать время. Возможно, что часы выпали из кармана, когда она карабкалась по насыпи, или когда они сидели под большими соснами, расправляясь со своим завтраком.

— Пойду искать, найду и принесу их тебе, — пообещал Антуан.

Солнце пока ещё высоко в небе. Нет и четырёх по полудни. Он вернётся не раньше, чем через два часа. По пути он узнает большую сосну, под которой они завтракали, там, где его младшая сестра рассказывала им свою новую историю о лягушке, превратившейся в принца, который, чтобы не расстаться со своей мечтой, спрятался в глубины неба на маленькую звезду. Ручей петляет в траве. Он идёт вдоль ручья, перескакивая с одного берега на другой, преодолевая одним прыжком неизвестный приток Амазонки, где затаились огромные аллигаторы, вроде тех, что он видел на рисунках в прекрасных книгах, в кожаном переплёте, на письменном столе отца. Прерия не знает границ. Она закручивается вокруг кривой, заслоняющей горизонт. Чёрно-зелёная линия деревьев мешает обзору. Он теряет ориентацию. Однако осыпь на том же месте. Но та ли самая? Он пересекает её, попадает на острые камни, цепляется за них. Ладони рук расцарапаны, колени кровоточат. Но что значит кровь, текущая медленно по ноге, коли он выполнит данное им обещание. Он идёт часами, уже два, три, скоро четыре дня, он уже сбился со счёта. Ночь сменяет ночь, они прерываются лишь для того, чтобы позволить пройти тонкую сетку дня, омрачённого серыми облаками, которые накрывают белые вершины Жюры или андских Кордильер. Он столько прошёл. Каменные кружева совсем рядом, угрожающе близкие, они тянут руки к нему, чтобы утащить его в вечный сон, который напоминает о себе буквально на каждом шагу. Он идёт, дрожит, снова падает. Встает и снова идёт. Он лежит на земле, но помнит, как упал. На несколько мгновений он лежит неподвижно, он готов лежать на траве, на снегу, на горячем песке — лишь бы поспать.

Он продвигается, падая от усталости. Вершины, ползущие по небу, гребни, рвущие горизонт, каскады скал, сбегающие в пропасти, которые стремятся удержать его в плену, каменные пампасы, дюны, пески, ослепляющее солнце, жара, которую уже невозможно ощущать, но она по-прежнему обжигает. Горло