Читать книгу - "Солнечный цирк - Гюстав Кан"

несколько лет до появления его знаменитых вторников. Подробности этих встреч описаны Каном в книгах «Символисты и декаденты» (1902), «Силуэты литературы» (1925) и, наконец, «Происхождение символизма» (1936). Обоих поэтов объединяло стремление к обновлению поэтического языка, к поиску более адекватного выражения слова, ритма и рифмы.

Вернувшись в Париж в 1884 году после военной службы в Алжире и Тунисе, Кан становится неотъемлемой частью интеллектуальной жизни столицы: входит в круг друзей и последователей Стефана Малларме, отстаивает и обосновывает рождение нового поэтического языка, верлибра, развивая его в собственной поэзии, о чем свидетельствует сборник его стихотворений «Кочующие дворцы» (1887). Вместе с Жаном Мо-реасом в 1886 году он основывает журнал Le Symboliste, на протяжении нескольких лет служит секретарем, а затем и директором журнала La Vogue, где будут печататься сочинения «проклятых поэтов», «Озарения» А. Рембо, других современников – Рене Гиля, Поля Бурже, Эдуарда Дюжардена, Жюля Лафорга и т. д. Он входил в состав редакции журналов La Revue indépendante (1884–1895), La Revue blanche (1889–1903), Menorah (1922–1933), более сорока лет сотрудничал с издательством Mercure de France.

С 1886 года и до конца своих дней, то есть в течение пятидесяти лет, Гюстав Кан будет постоянно выступать как художественный критик в спорах о современной живописи. В отличие от многих он сосредотачивает свое внимание не только на живописи символизма, опубликовав одну из первых статей о картинах Гюстава Моро, но и становится своеобразным хроникером всех новых течений – фовизма, кубизма, футуризма и абстракционизма. Свидетель своей эпохи, он также был ее ключевым участником. Наряду со славными именами, иллюстрирующими редактируемые им журналы, он участвовал в создании бесчисленных публикаций, написав множество стихов, литературных и художественных колонок, размышлений о театре и постановках, романов, рассказов, предисловий и политически ангажированных произведений. Одной из визитных карточек его критики были и предисловия к каталогам выставок, периодически проходящих в Париже.

В отличие от многих поэтов-символистов Гюстав Кан не ограничивал круг своих интересов исключительно областью эстетического – социальная роль писателя и поэта для него была неоспорима, и он активно включался в обсуждение вопросов, связанных с анархизмом, социализмом, феминизмом и т. д. Во время процесса над Дрейфусом он писал петиции протеста и распространял их в известных кругах. Именно роль Эмиля Золя в деле Дрейфуса, его знаменитое «Я обвиняю», объясняет посвящение публикуемого сейчас «Солнечного цирка».

Во всех возглавляемых им журналах Кан всегда отвечал за раздел «Хроника», куда включал не только свидетельства о современном искусстве, будь то литература, театр или живопись. Для него журналы были своеобразной трибуной для объяснения собственной философии мира. И в последнее время в изучении творческого наследия Гюстава Кана определилась новая тенденция – представлять его творчество в полном объеме, знакомить читателей со всеми его гранями. Свидетельством тому является и опубликованная в 2013 году коллективная монография «Гюстав Кан: ангажированный писатель», где под ангажированностью понимается в первую очередь его неподдельный интерес ко всем сторонам современной жизни, его убежденность в неразрывной связи искусства и общества, в возможность обновления современности путем прославления и продвижения искусства.

Настоящая публикация романа «Солнечный цирк», первая его публикация на русском языке – явление знаменательное по многим причинам. Во-первых, сама фигура Кана возвращается к нам из небытия – если писатель и был известен в России, то сейчас его творчество практически забыто или связывается в первую очередь с историей французского символизма и публикациями, посвященными верлибру. Кроме того, у нас появляется счастливая возможность познакомиться и с его художественной прозой, представляющей интерес не только как факт литературной жизни Франции конца XIX века.

«Солнечный цирк» – история любви богемского графа и звезды бродячего цирка – многослойное произведение, в котором Кан использует цирк как метафору для исследования человеческой природы и общества, взаимоотношений художника с окружающим его миром, легенды и реальности. Многослойность заключается также в открытости или, если угодно, органичном сочетании эстетических концепций прошлого, современного и будущего.

Уже само название романа, «Солнечный цирк», создает впечатление карнавальности и абсурда, при этом начинается и заканчивается он в замкнутом пространстве комнаты старинного замка в Богемии. И только на последней странице мы понимаем, что она принадлежит труверу, как называет себя сам главный герой Франц. Это самоопределение привносит в роман извечную тему поэта, его одиночества, непонятости и противостояния окружающему миру. В ее трактовке явно прослеживается традиция, идущая от немецких романтиков. С нею же связан и образ Лорелеи, возлюбленной Франца. На ее примере можно проследить, как именно писатель сочетает и связывает воедино разные эпохи, культуры и жанры. Лорелея – прекрасная дева-сирена, созданная Клеменсом Брентано во вставной песне в романе «Годви» (1801–1802), покоряющая красотой всех окружающих. И только ее возлюбленный отвергает ее чувства. Этот образ получил всемирную известность благодаря стихотворению Генриха Гейне 1824 года, ставшему практически народной немецкой песней. А Гюстав Кан сочетает в этом образе две ведущие мелодии романтизма – любовь-страдание и любовь как безусловный этап слияния души поэта с окружающим миром.

Тема безумия и болезни, связанная с образом поэта в замкнутом пространстве собственного мира, скорее является развитием бодлеровской темы поэта, символистской трактовкой невозможности достижения идеала. Окно как символ границы между внутренним и внешним, свойственной поэтике Стефана Малларме, играет в романе особую роль – именно из окна Франц наблюдает за появлением Лорелеи.

Контраст между возвышенным миром поэта и цирком, ярким, фантасмагоричным, театральным и открытым, представляет собой определенное снижение фигуры поэта – в отличие от романтического стремления к возвышенному идеалу, он оказывается вовлеченным в мир циркового представления. Атмосфера карнавала содержит здесь черты абсурда, что делает из сочинения Гюстава Кана своеобразной претекст абсурдистской литературы.

Появление социальной темы и противостояние поэта мировому злу в лице его брата Отто придает роману особое своеобразие. Для Гюстава Кана зло не является только абстрактным или метафизическим понятием. Библейский сюжет о Каине и Авеле сообщает этой теме вселенское звучание. Но писатель показывает и его весьма определенные социальные и психологические истоки. История взаимоотношений двух братьев – это история о вечном, нематериальном зле и зле социальном, проявляющемся в реальной судебной тяжбе и финансовых интересах.

Мир, предстающий в романе, – это уже не театр, это цирк, в котором всё может быть истинным и ложным, бутафорским и реальным, смешным и трагичным. На фоне этого абсурдного мира неизменным остается лишь поэт, одинокий, безумный, любящий и понимающий красоту и несовершенство.

Яна Линкова, кандидат филологических наук, специалист по французскому символизму

Примечания

1

Генерал Том-Там (настоящее имя Чарльз Шервуд Стрэттон, 1838–1883) – известный актер-карлик, выступавший с