Читать книгу - "Лучше, чем настоящая жизнь - Брук Кроуфорд"

Глава восемнадцатая

Мо

Мо проснулся на диване, с похмелья, и в его голове все еще кружились образы, восстававшие перед ним до того, как он отключился. Огонь погас, но камин был еще теплым, и утреннее солнце просачивалось сквозь тяжелые, висящие в небе облака. Голова была налита свинцом; он присел на диване и достал заткнутый под подушку дневник. Он вытащил его из зип-пакета, огладил пальцами такую хорошо знакомую обложку и повертел в руках; не в состоянии открыть его прямо сейчас, он все же перенесся мыслями в тот самый день, навсегда изменивший его жизнь.

Они сказали, что это передозировка. Никто не упоминал при нем слово «суицид» – ведь он был всего лишь ребенком, – но идиотом он не был. Он знал, что некоторые нарочно принимают слишком много наркотиков, ведь мать однажды рассказывала ему про одну свою подругу, которая тоже умерла. Она говорила, подруга чувствовала, что ее никто не любит. Что никто не будет по ней скучать. Что она сделала это нарочно. И вот он заставил их с Мавом маму чувствовать себя точно такой же нелюбимой. И все из-за этого дурацкого дневника.

Сначала приехала скорая, а потом и полиция. Мо быстро собрал одну сумку с пожитками для себя и другую для Мава, и они пошли вслед за полицейским прочь из дома, еще не осознавая, что больше сюда не вернутся.

В полицейском участке их провели мимо стойки регистрации, дальше по коридору в тихую комнату, выдали по чашке горячего шоколада, который они были не в состоянии выпить. Они понятия не имели, как все сложится дальше, но Моррисон, обняв брата, сказал ему, что все будет хорошо. Он не знал наверняка, но чувствовал, что Маву нужны эти слова. И после случившегося это было меньшее, что он мог сделать.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем за ними пришла женщина. Полицейский сказал Мо, что она соцработница и они будут искать родственников, которые могли бы забрать их к себе.

– У нас никого нет, – произнес Мо. – У нас всегда была только мама.

Мав с округлившимися глазами и дрожащими губами вцепился в Мо, как коала цепляется за сучок дерева. И в этот момент Мо чувствовал себя одновременно и непобедимым, и разрушенным до основания. Сердце разрывалось из-за боли от потери матери и ужасающей перспективы быть разлученным с братом. Но он также понял с абсолютной ясностью, что стал единственным защитником Мава, и эта задача наполнила его силой, о наличии которой он прежде не подозревал.

– Мы должны остаться вместе, – сказал он той женщине, выпятив грудь и задрав подбородок. – Без него я никуда не пойду.

И теперь, тридцать лет спустя, он чувствовал то же опустошение, которое ощущал в тот момент. Это свободное падение, когда теряешь контроль, он помнил с предельной ясностью. Тот самый страх. Злость и отчаяние, ведь он был всего лишь ребенком, и его слово ничего не значило. То тошнотворное осознание, что в отсутствие родственников их обоих ждет приют.

Мо сделал глубокий вдох и заставил себя встать с дивана. Он отнес дневник в спальню и спрятал его в шкаф, подальше от глаз. Сегодня он не мог себе позволить погрузиться в прошлое. Надо было готовиться к встрече в звукозаписывающей компании и оставаться сильным. Он же Моррисон Мейплстоун, в конце-то концов. Обладатель «Грэмми»! И ему нужен этот контракт. Контракт нужен «Играй ярко». И Мо не даст тому шанс ускользнуть из его цепких рук.

Встреча прошла неважно. Мо в неопределенных выражениях сказали, что если альбом не будет готов вовремя или даже раньше и если это не будет лучшей работой за всю его музыкальную карьеру, то контракт не заключат. Слова «уже неактуально» были произнесены сопливым юнцом, годившимся Мо в сыновья. На экран проецировались фото того самого папарацци («и не важно, что было на самом деле, важно – как публика это восприняла»), и парнишка сделал акцент на том, что статья «Мо-проверить-как-там» стала вирусной. И, что еще хуже, Мо нечего было им предъявить. Альбом, над которым он работал, находился в зачаточном состоянии. Ему нужно было дать им что-то конкретное, иначе он в пролете. Как оказалось, одного его громкого имени было явно мало.

– У нас есть стратегия, – заявила Рона. – Мо публично рассказал о своем участии в благотворительном проекте, и, наконец, на гала-ужин он придет с подходящей партнершей. – Она пригвоздила Мо многозначительным взглядом.

– Хорошее начало, – заявил исполнительный директор. – Но этого недостаточно. Никаких больше публичных выкрутасов, Мо. Никаких стычек с репортерами, настоящих или выдуманных, и никаких больше фото в пьяном виде в компании двадцатилетних моделей. Надоело.

Мо чувствовал себя униженным.

– Понял, – только и ответил он.

Когда они вышли, он остановился в лобби, вдруг осознав, что не только его карьера, но и карьера Роны поставлена на карту. Его потрясла мысль о том, что снова, как и в тот роковой день, у него не осталось выбора.

– Рона?

– Что? – Она выглядела изможденной.

– Я хочу попросить Нетту пойти со мной на гала-вечер.

Рона похлопала его по груди.

– Хороший ход, – сказала она. – Тебе повезло, что я пригласила ее к нам на ужин сегодня.

Глава девятнадцатая

Нетта

Двухэтажный дом с террасами отличался от соседних, стоящих по другую сторону улицы, ярко-бирюзовой дверью и колотушкой в виде дятла, подвешенной на уровне глаз Нетты, – птичка словно приглашала гостью постучать, возвестив о своем приезде. От волнения у Нетты сводило живот, но, несмотря на это, бронзовая птаха и по-летнему яркий оттенок двери заставили ее улыбнуться. Весь день она старалась чем-то себя занять: прогулялась, побродила по рынку и, еще не до конца справившись с джетлагом, немного вздремнула днем, но ничто не смогло отвлечь ее от мыслей о скорой встрече с Моррисоном. Нетта постучала, и уже через мгновение Рона широко распахнула дверь и впустила гостью в дом, крепко обняв и обдав ароматом цитрусового парфюма. Нетта заглянула Роне через плечо и тут же разжала объятия. Дом с порога произвел на нее неизгладимое впечатление. Пол в холле был выложен красивым деревянным паркетом медового цвета, а на стенах выстроились в ряд образцы современного искусства – яркие полотна без сюжета, зато с широкими мазками краски. Никаких дешевых репродукций. Высокие потолки. Размашистые арки. Деревянная лестница. Причудливые подвесные светильники, озарявшие все это великолепие. Очень красиво.

– Тебе необязательно было приносить что-то, но спасибо. – Рона взяла из замерзших рук Нетты бутылку