Читать книгу - "«Квентин» - Мейв Бинчи"

к обеду она должна быть у него. А значит, работать придется всю ночь.

– Сдается мне, ты не захочешь ехать с нами на базу и помогать с работой, Элла, – сказал Ник без тени надежды в голосе.

– Я бы с удовольствием, – виновато отозвалась она, – но завтра с утра мне нужно в школу, вести уроки.

– Почему-то я знал, что ты это скажешь. – Ник по-братски похлопал ее по плечу.

Сэнди больше не ревновала. Убирая аппаратуру в сумки, она шепнула Элле:

– Ты его видела?

– Да, видела.

– А он тебя?

– Нет.

– Рада, что пришла, или жалеешь? – продолжала допытываться Сэнди.

Как же все-таки приятно, когда не нужно лгать.

– И рада, и жалею, если честно, – сказала Элла Брейди и выскользнула через черный ход на улицу, чтобы ненароком не увидеть, как Дон Ричардсон протягивает руку и приглашает свою миниатюрную, сверкающую изумрудами, отсепарированную жену на танец.

Она добралась домой на такси и до пяти утра не могла уснуть, а через два часа уже поднялась – с затуманенной головой и в плохом настроении. И, войдя в класс, не почувствовала себя нисколько лучше.

– И вам и мне будет спокойнее, если сегодня мы обойдемся без шалостей, – предупредила она непоседливых пятиклассников.

– Тяжелая ночка, мисс Брейди? – раздался голос Джасинты О’Брайен, одной из самых бесстрашных забияк.

Элла направилась к парте, за которой сидела девочка, таким решительным шагом, что класс ахнул и притих.

Неужели мисс Брейди сейчас ударит ее? Не может быть. Но похоже на то.

Элла остановилась и заглянула в лицо ребенку.

– В каждом классе, Джасинта, есть наглая задница, которая заходит слишком далеко, и тогда всем становится только хуже. В вашем классе это ты. Я хотела поговорить с вами, как со взрослыми людьми, рассказать, что сегодня не спала и мне сейчас плохо. Попросить у вас сочувствия, чтобы провести этот урок как можно лучше. Но нет. Обязательно найдется наглая задница и все испортит. Так что будете писать контрольную. Приготовить тетради сию же минуту!

Элла дала им четыре задания и села, дрожа после гневной тирады. Она назвала ребенка «наглой задницей». Дважды.

Это не та школа, в которой можно такое произносить.

Она хотела сказать «нахалка». Ой, божечки, ну почему сегодня не вторник? Тогда вечером они увиделись бы с Доном Ричардсоном.

Еле дотянув до конца рабочего дня, она с облегчением отправилась домой.

– Как я понимаю, теперь ты занимаешься сталкингом? Следила за ним? – спросила вечером по телефону Дейрдра.

– А ты откуда знаешь? – Элла едва не задохнулась.

– Напечатали в светской хронике. Не помню, в какой газете, – не моргнув глазом, ответила Дейрдра.

– Что?! – снова купилась Элла.

– Да очнись уже. Я встретила Ника. Он мне рассказал, что ты собиралась вместе с ним сорвать Дону большой благотворительный вечер.

К Элле вернулось дыхание.

– Ну что за город, шагу нельзя ступить, – пробурчала она.

– А ты, часом, не надела глупостей? – подозрительно спросила Дейрдра.

– Нет. Свидание завтра, – вздохнула Элла. – Можно было назначить и на сегодня, но ты же мне сказала не быть слишком доступной, я помню.

– Встретимся в среду в обед?

– Нет, у меня перемена короткая… Придется отложить до вечера.

– «Ужин для ранних пташек» в «Квентине»? За мой счет, – предложила Дейрдра.

– «Ранние пташки» начинаются в шесть тридцать. Я приду, – пообещала Элла.

* * *

Старинные часы на одной из церковных башен рядом с домом Эллы пробили ровно восемь, когда раздался стук в дверь.

– Я крайне пунктуален.

В руках у него были портфель, орхидея и бутылка вина.

– Как я рада тебя видеть, – просто сказала Элла.

Было в ее голосе что-то такое, что заставило его положить все на стол и заключить ее в объятия.

– Элла, Ангел Элла, я никогда не причиню тебе боль и не поступлю с тобой плохо. – Его голос дрогнул, когда он шептал в ее волосы эти слова. – С тобой не случится ничего плохого, верь мне.

И, взглянув на него, прежде чем по-настоящему поцеловать, Элла поняла: так оно и будет.

Они поставили орхидею в высокую, узкую вазу и занялись ужином. Он порезал грибы, она приготовила салат. Выпили на двоих бокал ледяного белого вина из холодильника. Он открыл свою бутылку красного, и они сели за стол непринужденно и естественно – так, будто это их дом на двоих. Она не спросила, останется ли он на ночь, потому что знала: останется. Они мило беседовали. Он сказал, что ему понравились ее родители.

– Они тоже были рады познакомиться с тобой – как, наверное, и все вокруг, – ответила Элла.

– Значит ли это, что, по-твоему, я заигрываю с людьми? – спросил он, уязвленный.

– Нет, не значит. Ты умеешь располагать их к себе; твоему собеседнику кажется, что для тебя, кроме него, больше никого нет. Ты всегда так себя ведешь… и сейчас тоже.

Он обвел взглядом квартиру.

– Да ладно, сейчас-то мы точно с тобой одни! – рассмеялся он.

– Нет, просто у тебя такая манера. Наверняка на благотворительном вечере в воскресенье ты был бесподобен. – Глаза у нее засияли.

– Не знаю, – задумчиво произнес Дон Ричардсон. – Люди были щедры, я их благодарил, старался дать почувствовать, что их вклад не воспринимают как должное, что партия их ценит. Я не хотел им льстить, это была простая признательность.

– Ты их обхаживал, – напомнила она.

– Да это был стеб над самим собой, ведь будь у меня выбор, я бы лучше провел время с тобой.

– Ты был очень хорош, я тебя видела, – внезапно сказала Элла.

Она и сама не поняла, зачем призналась. Наверное, просто не хотелось лжи и притворства.

К ее изумлению, он кивнул:

– Да, я тебя тоже видел.

Она почувствовала, как краска стыда заливает лицо. Дон заметил, как она занималась сталкингом – так назвала это Дейрдра.

– Ник, тот парень, что снимал видео, мой приятель. Он попросил помочь.

– Разумеется.

– Вообще-то, ни о чем он не просил, это я попросила взять меня с собой.

– Правда, Элла? А зачем? – Он легко накрыл ее руку своей.

– Просто хотела увидеть тебя, Дон. Мне было так жаль, что тот вечер мы с тобой провели не вместе, и отправиться на прием показалось отличной идеей.

Он встал, взял ее лицо в свои ладони и поцеловал.

– Я не смел поверить, что это может быть правдой, Элла. Эта мысль не выходила у меня из головы, я молился, чтобы так оно и было.

– А ты собирался сказать, что видел меня?

– Нет. Причина, по которой ты там находилась, – твое личное дело, я бы никогда не учинил тебе допрос. Никогда.

– Ты был очень