Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

Проститутка придвинулась к молодому человеку и нежно погладила его по волосам.

– К тому же Лаура вот-вот вернется, и лучше, если наша связь останется в тайне. Вряд ли она поймет, что волноваться не о чем, тебе не кажется?

Льюис смиренно кивнул. Эстер была абсолютно права. Никто бы не понял этих отношений, свободных от каких-либо обязательств. Он по-прежнему любил Лауру и, хотя со стороны могло показаться иначе, никогда не испытывал к Эстер настоящих глубоких чувств.

Между ними было что-то иное.

– Когда ты уезжаешь?

– Завтра утром…

Молодой человек горько улыбнулся, дотронувшись до щеки женщины, которая так много для него сделала. И, поскольку прощания были ему ненавистны, он решил отнестись к их расставанию как к одному из многих «до скорой встречи».

– Тогда позволь мне нарисовать тебя в последний раз. Так я смогу сохранить память о наших совместных месяцах…

Эстер едва заметно кивнула и позволила юному художнику запечатлеть их прощание. Хотя она старалась не драматизировать этот мимолетный миг, что-то в ее душе надломилось. Внушая себе, что их связь ничего не значила, она на самом деле и правда влюбилась в Льюиса. Юный Рос подарил ей возможность почувствовать настоящую любовь – ту, которую она могла бы пережить, оставшись в юности в Сарагосе.

С момента прибытия в Сьюдад-Кондаль она принимала неверные решения, но эти прекрасные отношения стали лучшим, что она обрела в этом новом для себя мире. И этот бесценный дар она помнила до самой своей смерти.

23

1925 год

Льюис был настолько взволнован, что не знал, обнять сеньора Мунтанера или же выбежать из киоска и во весь голос закричать, что у него будет выставка.

Несмотря на то что в феврале стоял лютый холод и в киоске предпочли бы жарить каштаны, трое постоянных официантов согревались травяными чаями, а иногда и кофе с молоком, щедро сдобренным анисовой водкой. Они не могли закрыться из-за плохой погоды, и, несмотря на ненастье, постоянные клиенты все же заходили, хоть и поодиночке. Разумеется, никто не мог пропустить очередное посещение уличного храма напитков. Льюис, чьи заледеневшие руки не могли провести даже простую линию, теперь, после услышанной новости, совсем не чувствовал холода.

Его представитель не побоялся выйти из дома, чтобы заключить соглашение о выставке и сообщить художнику все подробности. Возможность выставляться в легендарной «Сала Парес», старейшей галерее в городе, считалась огромным успехом.

Сеньор Мунтанер был настолько очарован работами молодого официанта, что задействовал все свои связи и знакомства, чтобы организовать выставку его портретов длиной в целый месяц. Льюис чувствовал, что добился головокружительного успеха. Если бы все те, кто учился с ним в Школе изящных искусств и отвергал его творчество – его считали низким, как и происхождение Льюиса, – узнали о выставке, они бы тотчас умерли от зависти.

Позабыв о холоде, молодой художник захотел отблагодарить своего представителя.

– Сеньор Мунтанер, не знаю, что и сказать. Мне все еще не верится…

Промерзший до костей торговец попытался вежливо завершить разговор и вернуться в тепло своего дома.

– Главное, что выставка поможет тебе заполучить более серьезные заказы, от чего мы оба останемся в выигрыше. Отнесись к этой возможности как к испытанию. Скоро мы узнаем, как знатоки оценят твое искусство.

Сказав эти скупые слова, Алеш Мунтанер быстро допил свой кофе с молоком и поспешно распрощался.

– Твои работы будут выставлены в следующий понедельник, но пока тебе лучше там не появляться. Знаю, ты с нетерпением ждешь этого момента, но если мы сохраним твою личность в тайне, то привлечем больше внимания. Тех, кто сможет позволить себе твое искусство, обычно привлекает таинственность, и нет лучшей приманки, чем художник, которого никто не видел в лицо. Не знаю, ясно ли я выражаюсь… Загадочный художник с Рамблы может стать головоломкой, которую людям захочется разгадать. Это часть игры.

Льюис, обрадованный тем, что кто-то, помимо его родных и жителей Рамблы, сможет оценить его рисунки, понял стратегию своего представителя. К тому же от Муши он усвоил, что слава – это не самое главное. Он рисовал не ради признания, а чтобы запечатлеть окружающий мир и стать своего рода коллекционером самых подлинных свидетельств о Барселоне.

– Я понимаю, сеньор Мунтанер… За это не переживайте.

– Молодчина! Доверься мне, и твой успех не за горами. А теперь позволь мне отправиться домой, а то я уже промерз до самых костей! Господи, так и обморожение получить недолго! Мы будто на леднике!

Официанты с завистью взглянули на него, пытаясь согреться любым способом. По крайней мере, торговец мог укрыться в своем теплом доме, а им оставалось еще несколько часов работы.

Юный Рос угостил торговца напитком за счет заведения, и тот направился к площади Каталонии, чтобы поймать такси. В такую погоду он бы пешком не добрался даже до площади Университета.

Льюис, витавший в облаках из-за полученных новостей, укутался в небольшое одеяло, стоически ожидая за барной стойкой, когда кому-нибудь понадобятся его услуги. Какой-то посетитель, сам того не ведая, получит напиток из рук одного из будущих знаменитых художников Барселоны.

Не успел он спуститься с небес, как к нему подошел Атилио и протянул кофе с коньяком – лучший способ согреться.

– Держи, художник, а то еще протянешь ноги до выставки. Выпей, сразу полегчает.

Льюис, всегда прислушивающийся к советам своего наставника, взял теплую чашку, чтобы сделать глоток ненавистного ему напитка. Он считал алкоголь отвратительным пороком и лишь в редких случаях ему поддавался.

– Ты уже знаешь, кто вернулся? – спросил Атилио, удивленный, что Льюис ничего не сказал.

– Нет, кто?

Управляющий киоском, понимая, что сейчас сообщит вторую важную новость за день, решил привлечь Эсекьеля, который уже давно стал своим в их небольшом коллективе.

– Эсе, подойди-ка, сейчас увидишь, как наш малой сойдет с ума…

Кубинец, большой любитель сплетен, быстро подошел к своим товарищам.

– Ну же, Атилио, не томи меня. Кто вернулся?

Его наставник лишь выразительно на него посмотрел.

– Это… Неужели?! Лаура вернулась? – воскликнул с надеждой и детской непосредственностью Льюис.

Атилио сдержанно кивнул.

– Но почему мне никто ничего не сказал? Мы ведь соседи!

– Они хотели сделать тебе сюрприз и отпраздновать ее приезд в субботу за ужином, но я, честно говоря, не смог удержаться. Я знаю, как много это для тебя значит… Но, слушай, я тебе ничего не говорил, ладно?

– Неужели она вернулась? Поверить не могу!

– По словам твоего отца, с которым я побеседовал в твое отсутствие, она приехала вчера вечером. Дорога из Парижа на поезде утомительна, так что