Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

Благодаря энергичным действиям охраны преступная попытка не удалась, и все злоумышленники погибли в завязавшейся перестрелке. Среди сопровождавших вице-адмирала жертв нет. Личности убитых террористов устанавливаются следственными органами».

Дочитав сообщение, Беатрис молча перевела взгляд на Пико.

– Боже, какой кошмар, – выговорила она наконец. – Но… почему ты думаешь, что Освальдо?.. Здесь ведь никаких имен…

– Я просто знаю. – Пико забрал у нее газету и ловко сложил, помогая себе подбородком. – Рамон мне сказал вчера. Ну, идем. – Он сунул газету в карман и тронул Беатрис за локоть.

– Подожди, ты хочешь сказать, что и Рамон в этом участвовал? Рамон Беренгер?

– Нет, напротив, он пытался их отговорить. Там был Пибе Карденас и еще двое. Тех я не знал.

– Но Освальдо… Нет, я все-таки не понимаю! Почему он вообще оказался в оппозиции? Тогда, в ноябре, министр предложил ему возглавить комиссию по…

– Дорита, не будь наивной, с ноября месяца у нас исчезло много министров. Я не знаю точно, как там получилось, но в декабре Освальдо уже был в подполье. Ночевал то у меня, то у Хиля Ларральде, то еще у кого-то. И кричал, что перестреляет всю эту сволочь. Желание понятное – трудно его не испытать, когда видишь все, что делается в стране, – но террор все же не метод, это и я ему говорил, и Рамон сколько раз с ним спорил. Я его пытался заинтересовать профсоюзной деятельностью, но куда там… Ты, кстати, когда думаешь приступить к работе?

– Чем скорее, тем лучше.

– Если хочешь, зайдем сейчас, я тебя познакомлю с Пересом и другими ребятами.

– Нет, Пико, не сегодня. Я устала, и потом, мне еще нужно… – Она оглянулась и увидела телефонную будку на другой стороне улицы. – Мне сегодня нужно повидаться с одним человеком, ты позвони вечером – договоримся на завтра.

– Ладно, – кивнул Пико. – Я тогда пошел. Ну, чао!

Беатрис перешла улицу и плотно прикрыла за собой дверь будки. Набрав номер, она стала терпеливо ждать, покусывая кожицу на губе и изучая вывешенный над аппаратом список телефонных подстанций Большого Буэнос-Айреса. Почему-то там всегда не торопятся снимать трубку… 290 – Аэропорт, 78 – Агуэро, 93 – Альмагро, 55 – Андес, 27 – Арсенал. Если его сейчас не окажется, она больше не позвонит. Или позвонит в любом случае?

– Попросите Гейма, пожалуйста, – сказала она, услышав женский голос. – Что? Это не имеет значения, скажите, что его просят к телефону, и ничего больше. Благодарю вас. Нет, я не вешаю…

21 – Барракас, 76 – Бельграно, 656 – Белья-Виста, 201 – Берасатеги, 202 – Берналь. Интересно все же, подойдет он или не подойдет?

– Ола, – сказала она, когда он подошел. – Здравствуй, Хуан… Да, как видишь. Точнее – как слышишь. Ну да, конечно, из города, я прилетела час назад. Что? Ничего, спасибо. Послушай, Хуан… Да? А-а, нет, ничего. Послушай, ты свободен сейчас? Приезжай в «Молино»… Ну что ты, не знаешь, у Конгресса, угол Кальяо и Ривадавии… Да, через полчаса.

* * *

Войдя в знакомый, разукрашенный со смешной пышностью начала века зал «Эль Молино», Беатрис сразу увидела Яна за одним из столиков вблизи от входа. Он вскочил, отодвинул для нее стул, поцеловал руку.

– Здравствуй, Хуан, – сказала она очень тихо, – как поживаешь?..

Они посидели, помолчали. Потом Беатрис украдкой посмотрела на Яна.

– Я тогда хотела тебе позвонить, – сказала она со вздохом. – Но папа взял с меня слово, что я не буду…

Ян кашлянул, скручивая трубочкой салфетку.

– Ну, как ты там жила? – спросил он, глядя куда-то мимо.

– О… – Беатрис пожала плечами. – В общем, плохо.

– Беатриче…

– Да?

– Видишь ли… Пока тебя не было, я тут о многом передумал… – Он помолчал, не глядя на Беатрис, и продолжал чуть ироническим тоном: – Никогда ведь не поздно признавать свои ошибки, не правда ли? Без тебя я понял, какую ошибку совершил тогда… в Мар-дель-Плата. Мне следовало в первый же день сделать тебе предложение, Беатриче. Но ты помнишь, как я тогда на это смотрел… Мы однажды говорили на эту тему, помнишь?

– Конечно, – сдавленным голосом сказала Беатрис. – И что же?

– Видишь ли… Я решил исправить ошибку и сделать тебе это предложение сейчас. Не подумай, что изменился мой взгляд на мир и его будущее… Изменилась лишь оценка того, что внесла в мою жизнь ты. Раньше я просто не понимал, что значит для меня твое присутствие…

Иронические интонации, которыми Ян пытался замаскировать неловкость в начале разговора, исчезли теперь из его голоса. Беатрис чувствовала, что он сейчас искренен, как, пожалуй, никогда не был с нею до этого момента.

– Хуан, послушай, – вставила она торопливо, еще не зная, что хочет и сможет сказать; ей просто панически захотелось оборвать, прекратить эту бесцельную и мучительную исповедь. – Ты должен понять…

– Погоди, Беатриче, – властно сказал он. – Я давно все понял, и не это сейчас важно. Ты будешь моей женой?

– Нет. – Беатрис отрицательно качнула головой. – Нет, Хуан, это невозможно.

Он долго смотрел на нее.

– Но почему? Неужели из-за того разговора, Беатриче?

– Не говори глупостей. Тот разговор начала я, если ты помнишь. Неужели ты всерьез способен подумать, что я могла это сделать, хоть на миг допуская возможность выйти за тебя замуж? Мне тогда просто хотелось понять тебя.

– Вот как, – с видимым усилием выговорил Ян. – Любопытно. Новый аспект «вечно женственного» – даже в постели заниматься психологическими исследованиями…

Он долго молчал, потом спросил:

– Могу я рассчитывать на то, что ты еще подумаешь?

– Боюсь, что нет, Хуан, – устало сказала Беатрис. – Я для этого и просила тебя прийти, чтобы мы раз и навсегда обо всем договорились. Извини, что я говорю так… жестко.

Ян усмехнулся углом рта:

– Ничего… моя нежная Беатриче. Я переживу и это.

– Хуан, – с упреком сказала Беатрис, – неужели ты думаешь, что я не страдаю от всего случившегося? Зачем нам еще мучить друг друга – после того, что мы уже сделали?

Ян ничего не ответил. Беатрис закусила губы и отвернулась к окну. На другой стороне Ривадавии, у входа в библиотеку Конгресса, мальчишка-газетчик сидел на перилах решетки, с трех сторон ограждающей спуск в метро. Что-то выкрикивая, он рассовывал прохожим газеты, с обезьяньей ловкостью выхватывая их из пачки, лежащей в надетом через плечо ремне.

– Ты еще не была дома? – спросил Ян, указав взглядом на дорожную сумку с надписью «Панагра», которую Беатрис положила на соседний стул.

– Нет, – сказала Беатрис. – Я прямо из аэропорта.

– Как прошел полет?

– Не знаю, наверное, нормально. Я не люблю летать, так что мне не понравилось.

– Очевидно, мы больше не увидимся, – сказал Ян не то вопросительно, не то просто констатируя факт.

– Я думаю, нет, – сказала Беатрис тихо. – Так будет лучше.

– Да, так будет просто чудесно. Волшебно и фантастически. Как в сказке!

– Хуан, я прошу тебя, – вздрагивающим голосом сказала Беатрис. – Я прекрасно знаю, что причинила тебе горе, но не мучай меня. Прости