Читать книгу - "Чужой голос - Аня Свободная"

Мама сразу оживилась:

— К морю? Куда именно? Когда? А не далеко вам будет? И с кем вы там будете?

Я чуть наклонилась к ноутбуку.

— Ещё не всё точно решили, мам. Скорее всего Уругвай, побережье. Не курорт, а место потише, где можно ходить по отмелям. После окончания школы, дней на десять. Мы напишем, как окончательно определимся.

Папа буркнул:

— Только смотрите там за детьми. Море — это не сад.

— Будем смотреть, — коротко ответила я.

Лусия ещё успела добавить:

— Я лупу возьму, бинокль и блокнот. Папа говорит, там кулики разные бывают.

Мама ещё немного поспрашивала про дорогу и погоду, но я мягко перевела разговор обратно на то, как прошёл учебный год. Долго распространяться о планах пока не хотелось — слишком рано и слишком много вопросов, на которые мы сами ещё не имели точных ответов.

Разговор длился минут десять. Когда Лусия наконец попрощалась и звонок закончился, она была довольна.

— Они обрадовались, — сказала она. — У бабушки даже голос изменился.

— Конечно, обрадовались.

Она уже снова смотрела в сторону сада.

— А теперь можно к жукам? А то день кончается.

— Можно.

Точка на карте.

Собираться начали за несколько дней до отъезда, хотя Алехандро утверждал, что всё можно упаковать за один вечер. Как обычно, он ошибся.

Лусия с самого начала взяла процесс под контроль. Она притащила на середину комнаты розовый рюкзак и методично складывала в него самое важное: блокнот, карандаши, лупу, несколько пустых спичечных коробков и банку с дырочками в крышке «на всякий случай». Когда я попыталась добавить запасные носки, она строго сказала:

— Это потом. Сначала рабочее.

Ваня, которому третьего ноября исполнилось пять лет, в этот раз уже понимал, что поездка — это событие. Он таскал к чемоданам свои машинки и категорически отказывался оставлять дома большую зелёную лопатку для песка. Пришлось договариваться: лопатка едет, но две машинки остаются.

Лиза, как обычно, упаковывалась основательно. Одна сумка быстро превратилась в две, потом появился ещё и большой пакет с «необходимыми мелочами». Алехандро остановился рядом, посмотрел на растущую кучу и только покачал головой.

— Я ещё в прошлый раз говорил, что к пятой поездке твои вещи займут всю машину. Кажется, ты график опережаешь.

Лиза даже не обернулась.

— Это не вещи. Это инфраструктура. Крем, плед, запасной термос, нормальный чай, аптечка, в которой есть всё, а не только твой пластырь. Можешь потом благодарить.

— Обязательно, — буркнул он, но пакет в багажник всё равно положил сам.

Алехандро собирал «наблюдательную» часть: бинокль, фотоаппарат с телеобъективом, запасные батареи, флэшки, лёгкий штатив, который в итоге всё равно почти не использовал, и новый полевой блокнот.

Сборы заняли два вечера и один слегка нервный утренний час. Как всегда, выяснилось, что кто-то забыл зарядку, кто-то — любимую кружку для мате, а Лусия в последний момент решила, что ей абсолютно необходима вторая лупа. Пришлось возвращаться в дом.

Когда багажник наконец закрыли, Лиза посмотрела на груду вещей и коротко резюмировала:

— Для поездки ради того, чтобы просто посмотреть на птиц и жуков мы собрались очень основательно.

Алехандро завёл мотор.

— Зато ничего не забыли.

— Забыли, — спокойно ответила я. — Просто потом выясним, что именно.

И мы выехали.

Дорога до уругвайского побережья заняла у нас два дня с двумя ночёвками — почти как в прошлый раз. Расстояние не запредельное, но мы предпочитали не гнать.

Первый день за рулём в основном был Алехандро. Он водит ровно, немного жёстко, с тем самым запасом внимания, который остаётся у людей, привыкших не доверять дороге до конца. Я сменила его после обеда, когда Ваня наконец уснул в кресле, а Лусия устала считать грузовики.

Лиза за руль села только на второй день, уже на территории Уругвая. Парагвайские права она получила ещё летом и до этого почти не показывала, как ездит. Выяснилось это быстро.

Она водит азартно. Не агрессивно — именно азартно. Чётко перестраивается, не тянет резину на обгонах, держит скорость выше нашей обычной, но при этом каким-то образом остаётся в рамках правил. Алехандро сидел на пассажирском сиденье, молчал и только иногда чуть заметно вжимался в кресло, когда она шла на обгон.

— Ты всегда так? — спросил он после одного особенно уверенного манёвра.

— А смысл тянуть? Дорога длинная. И я не люблю, когда сзади дышат в затылок.

Я смотрела с заднего сиденья и думала, что в её вождении есть та же прямая напористость, что и в разговорах. Без злости. Просто не видит причин быть медленнее, чем может. Лиза — всегда огонь, в том числе и за рулем.

К вечеру второго дня, когда уже пахло солью и в воздухе появился тот особый тяжёлый привкус океана, Лиза всё-таки сбавила скорость. Не потому что устала. Скорее потому, что даже ей захотелось въехать в новое место не на адреналине, а чуть медленнее — чтобы сразу увидеть, куда мы попали.

Дом, который мы сняли, стоял за второй линией дюн — простой, с выгоревшими от солнца досками и широкой террасой, с которой уже слышался океан. Не курортный коттедж, скорее старый рыбацкий дом, чуть подправленный для сдачи. Ключ оказался под горшком с засохшим цветком, как и обещали в переписке.

Пока взрослые выгружали вещи, Лусия сразу исчезла в сторону дюн с блокнотом и лупой. Вернулась через десять минут, с горящими глазами и первой порцией песка на одежде.

— Там внизу лужи после отлива. И какие-то дырки в песке. И птицы разные. Можно я сразу туда?

— Можно. Только телефон с собой и не уходи за следующий изгиб берега, — сказала я.

Она кивнула и снова убежала.

Ваня сначала держался за мою ногу, потом обнаружил, что песок можно копать лопаткой, и вопрос с его занятием решился сам собой: он занял полосу между террасой и первой дюной и начал строить «дорогу для машин».

Алехандро поставил бинокль на перила террасы ещё до того, как мы занесли в дом вещи. Стоял, смотрел на полосу прибоя и на птиц, которые стаями поднимались с отмели, и молчал. Потом только коротко сказал:

— Хорошее место.

Лиза первым делом проверила, есть ли вода, работает ли плита и можно ли нормально заварить мате. Убедившись, что инфраструктура на приемлемом уровне, кивнула:

— Жить можно. Даже без лишней цивилизации.

К