Читать книгу - "Чужой голос - Аня Свободная"

в ситуациях, где это уже чистая условность. Можно честно сказать: многое из этого не про эффективность в бою. Это про дисциплину, иерархию и ощущение того, что «мы — команда». Соколов здесь почти прав. Почти.

— Почему «почти»? — спросила я.

— Потому, что общее действие, общий жест, общий порядок — они реально склеивают. Это особенно важно, когда страшно. Можно назвать это архаикой. Но архаика почему-то до сих пор работает. И не только у «примитивных» людей.

Алехандро закрыл ноутбук.

— То есть ты не готова вместе с ним просто отрезать армейский ритуал как лишний?

— Я готова резать глупость и порядок как самоцель, — ответила Лиза. — Но не готова делать вид, что человек после пары лекций по эффективности перестаёт быть существом, которому нужно вместе с другими встать, вместе замолчать, вместе сделать один и тот же жест. Соколов смотрит на это сверху, как на детскую привычку. А я смотрю как человек, который видел, что бывает, когда общего каркаса не остаётся совсем.

Я подобрала ноги на диван.

— Тогда что мы ему отвечаем? Что его минимум слишком жёсткий? Что он недооценивает цену полного вычищения?

— Можно и так, — сказал Алехандро. — Но есть ещё один ход. Спросить его прямо: если он сам почти не привязан к вопросу, что будет с его телом и какой будет форма прощания, — не делает ли это его слепым к тому, как устроены другие? Не принимает ли он свою личную особенность за универсальную норму?

Лиза хмыкнула.

— Хороший вопрос. Жесткий. Ему понравится.

— И ещё, — добавила я, — можно честно сказать, что мы не хотим ни его полного упрощения, ни обратной крайности, где форма снова становится главнее сути. Что мы ищем границу, а не победу одной из сторон.

Алехандро кивнул.

— Тогда на этом и закончим. Зафиксируем расхождение. Он остаётся при своей ясности. Мы — при праве человека на некоторое количество «лишнего», даже если оно плохо выражается в терминах эффективности.

Лиза допила чай.

— Пишите. Только на этот раз коротко. А то он опять пришлёт нам трактат.

Мы ещё немного посидели в тишине. Спор действительно можно было продолжать, но ощущение было такое, что основное уже сказано. Дальше оставалось только решить, хотим ли мы оставить за ним последнее слово — или поставить точку сами.

Тема: Re: Ясность, эффективность и «лишнее»

От: Alejandro Moreno [скрыто]

Кому: Dmitry A. Sokolov [скрыто]

Дата: 9 октября 2041

Дмитрий,

Мы подумали над тем, что ты написал.

Алехандро:

С институтами согласен. В личном аспекте остаюсь при мнении, что даже рациональным людям в момент тяжелых переживаний часто нужна хоть какая-то обозначенная рамка. Не обязательно дорогая и сложная.

Анна:

Твой минимум для меня слишком сухой. Не потому что я защищаю пышность. А потому что в первые дни после потери человеку иногда нужна опора в виде действия. Если бы решала я — оставила бы короткий личный ритуал.

Лиза:

Резать обязательное и затратное — да. Делать вид, что сложный человек выше потребности в общих сплачивающих действиях — нет. Я это видела на военной службе достаточно ясно.

Общий вопрос. Тебе самому не важно, что будет с твоим телом и какой будет форма прощания. Мы принимаем это как твою особенность. Но не превращается ли она у тебя в тихую универсальную норму? Не начинаешь ли ты считать свою отстранённость более правильной точкой зрения просто потому, что она — твоя?

Мы ищем границу, а не добиваемся победы в споре. Ты считаешь нормой минимум. Всё, что сверх него, — личная слабость, которую общество не обязано замечать и поддерживать. Мы считаем иначе: если у многих людей есть потребность в некотором количестве «лишнего», общество может оставлять для него пространство — не навязывая, но и не объявляя это пространство чем-то второсортным.

Алехандро, Анна и Лиза.

Последний ответ пришёл через день.

Тема: Re: Ясность, эффективность и «лишнее»

От: Dmitry A. Sokolov [скрыто]

Кому: Alejandro Moreno [скрыто]

Дата: 10 октября 2041

Алехандро, Анна, Лиза,

Прямой вопрос — правильный.

Да, риск есть. Каждый склонен принимать своё устройство за желательную норму, и я не исключение. Мне безразлично, что сделают с моим телом, поэтому я за жёсткую экономию на ритуале. Я не требую от всех быть такими. Но всё, что сверх минимума я считаю допустимой частной практикой, а не тем, под что общество должно подстраиваться.

Ваша позиция мягче: вы готовы оставлять «лишнему» больше пространства на уровне общепринятых норм просто потому, что человеку так «теплее». Здесь мы и расходимся.

На этом с моей стороны основные линии прочерчены.

Dmitry A. Sokolov.

Мы дочитали молча. Алехандро закрыл ноутбук и отодвинул его в сторону.

— На этом, кажется, всё, — сказал он. — Дальше уже будем ходить по кругу.

Лиза кивнула.

— Он остался при своём. Мы — при своём.

Я посмотрела на тёмное окно.

— Главное, что мы поняли, где расходимся. Не в праве человека на «лишнее», и не в праве его навязывать другим. А в том, что считать нормой. Он считает нормой самый «сухой» минимум. Всё сверх него — слабость, которую общество не должно поддерживать. Мы считаем, что норма может быть чуть шире. И нуждаться в лишнем — не стыдно.

Алехандро коротко коснулся моей руки.

— И в том, что иногда это «лишнее» — единственное, что вообще делает жизнь похожей на человеческую.

Спор можно было продолжать. Но ощущение было такое, что основное уже сказано. Мы не договорились — и не стремились договориться. Просто зафиксировали, где именно расходимся, и оставили тему. Жизнь, как обычно, не стала ждать идеальных итогов. Школа шла своим чередом, дом и сад требовали внимания, дети росли и задавали вопросы не только про поля в тетради, но и про границы своих прав. До больших каникул и моря оставалось ещё больше месяца, но воздух уже начинал пахнуть летом.

Рой дронов.

Мы сидели на кухне, когда Лиза, крутя пустую кружку, вдруг сказала:

— Слушайте. А не пора ли всё-таки запустить рой дронов?

Мы сразу поняли, о чём речь. Эту идею она впервые высказала больше двух лет назад — тогда ещё вскользь, почти в шутку.

Алехандро поднял голову.

— Какие дискуссии ты хочешь опубликовать?

— Все. Про бездетность и официальный брак. Про свободу и привязанность, про традиционные ценности и права государства. Про прощение. Про цивилизацию и