Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

будет больше шансов их убедить. Не хочу, чтобы они приняли нас за пару жуликов, которые пытаются их надуть.

Сын дона Рамона понял логику друга и беспрекословно выполнил его просьбу. Все-таки стать учеником Наполеонов хотел Рикардито, а не он сам.

Договорившись обо всем с другом, Льюисет приготовился терпеливо ждать. Он достал из кармана пару листочков бумаги, сложенных вчетверо, и крошечный карандаш, чтобы приступить к зарисовкам простиравшейся перед ним Рамблы. Он так увлекся, что потерял счет времени, и очнулся лишь от голоса Рикардито.

– Эй, малец! Знаешь, кто стал новым подмастерьем Наполеонов? – воскликнул сын Мигеля Моралеса.

– Тебе и правда дали работу? – спросил Льюисет, разделяя волнение друга.

– Да, дали, и мы прямо сейчас пойдем праздновать! Давай, выбирай любой десерт – я угощаю!

– Но у тебя же едва хватает денег на помощь семье!

– Такое случается не каждый день, малыш, и я хочу разделить радость со своим лучшим другом. Так ты идешь или нет?

Льюисет тут же вскочил и, сунув эскиз в карман, рванул с места, решив обхитрить друга и прибежать первым.

От сладкого отказываться нельзя, тем более в честь такой отличной новости.

* * *

На заводе стояла удушающая жара. Ревущий в агонии металл испускал нестерпимый пар. Работа на металлургическом заводе, на сборке локомотивов, была настоящим испытанием, особенно в последнее время, когда было невыносимо душно. И дело было не только в зное, диктовавшем свой ритм работы, – в воздухе витало смутное предчувствие неминуемых перемен.

В ту пятницу Рамон Рос встал с постели с неприятным предчувствием. Солнце начало припекать еще до рассвета, и после нескольких часов напряженной работы бок о бок с товарищами над сборкой машины, которую должны были отправить в сердце страны, он решил объявить перерыв. С них в три ручья лил пот, а лица покрылись слоем масляной грязи, забившейся в каждую морщинку. В таком виде они и приступили к скромному завтраку, который жены приготовили им на рассвете.

Дон Рамон, ценивший вареные яйца за их легкость, не спеша ел одно из трех, которые приготовила Росита Адель, закусывая ломтем деревенского хлеба, натертого помидором, посыпанного морской солью и слегка сбрызнутого маслом. Это блюдо и анчоусы были его главной гастрономической слабостью. Средиземноморская диета в чистейшем виде.

Не успел он проглотить последний кусок, как появился отряд солдат. Их лица были суровы, а по краям фуражек медленно стекали капли пота. Вид солдат в этой части города не сулил ничего хорошего.

Тот, кто казался командиром этого скромного «полка», заметно спешил, поэтому резко и бесцеремонно прервал завтрак рабочих.

– Так, и кто здесь главный?

Дон Рамон, человек осторожный, без промедления взял инициативу в свои руки:

– Я. Слушаю вас…

Тяжело дыша, солдат открыл кожаную сумку, висевшую у него на правом боку, и вытащил оттуда несколько бумаг. Не моргнув глазом, он вручил их бригадиру.

– Через два дня вы должны явиться в док. Идет война, и долг зовет вас…

Рамон тут же округлил глаза. «Война? Какого черта несет этот идиот?» – подумал он, не собираясь озвучивать свои мысли.

– О какой войне вы говорите? Большинство из нас – резервисты, свое уже отслужили. Мы простые рабочие, у нас семьи, сеньор…

Солдат пригладил усы и, не обращая внимания на бригадира, продолжил высокомерно вещать:

– Вы что, глухой? Я же сказал, идет война! Вы обязаны явиться в док для отплытия в Марокко! И точка! Государство требует, чтобы вы встали в строй и воевали в Рифе! Не вынуждайте арестовывать вас за неисполнение приказа или трусость! Если хотите избежать службы, внесите полторы тысячи песет, установленные правительством…

Как бы он ни пытался сосредоточиться, дон Рамон все еще ничего не понимал, но решил не вступать в бесплодный спор с человеком, который не собирался проявлять ни капли сочувствия. Вручив бумаги, командир отряда резко развернулся и направился к выходу – ему предстояло продолжить вербовать мужчин на войну, которая отнимет у них жизнь и обездолит их семьи.

Работники, стоявшие до этого в стороне, подошли к бригадиру, чтобы получить адресованные им повестки; среди них был и Мигель Моралес, отец разносчика газет. Последняя повестка, как и следовало ожидать, предназначалась самому сеньору Росу.

Рамон трясущимися руками вскрыл конверт и принялся читать. Тогда-то он и понял, что упустил из виду все происходящее вокруг. Политика и борьба за власть его ничуть не интересовали, все его мысли занимали лишь родной квартал и судьбы его жителей. И теперь он впервые в жизни оказался на распутье: отправиться в Марокко, чтобы сражаться за Испанию, которая всегда была ему чужда, либо отдать все до последней песеты, чтобы остаться с семьей и быть их опорой. Перед ним стоял тяжелый выбор, хотя с моральной точки зрения все было очевидно: его семья была для него важнее всего на свете.

В полученной от солдата повестке говорилось, что его явка необходима из-за войны в Марокко – вооруженного конфликта, развязанного правительством Мадрида в Рифском протекторате для защиты интересов крупных олигархий, приближенных к власти. Проблема возникла из-за плачевного состояния испанской армии. После серии серьезных поражений военному министру пришла в голову «блестящая» идея: решить вопрос путем мобилизации населения, вне зависимости от возраста или состояния здоровья. По этой причине сорок тысяч мужчин должны были в срочном порядке покинуть город, чтобы заставить марокканцев капитулировать из-за страха перед своей исторической родиной. В состав барселонского гарнизона попали резервисты – обычные рабочие и отцы семейств, уже отдавшие долг своей стране. Средств, чтобы откупиться от военного конфликта, у них не было. Как любили говорить на бедных улицах приморских кварталов, все упиралось в деньги: «За плату и Святой Петр запоет».

Ситуация накалилась до предела. Рамон понимал: он должен приложить все усилия, чтобы не бросить своих в беде. Поэтому он объявил смену оконченной и распустил всех рабочих по домам – решать, что делать дальше.

Не теряя времени, глава семейства Рос собрал все свои пожитки в холщевую сумку и направился на улицу Тальерс, чтобы поделиться скверными известиями с Роситой и, что самое главное, придумать, как выбраться из этой ловушки.

* * *

Первая отправка войск из порта Барселоны в Мелилью состоялась 12 июля на борту пароходов «Монтевидео» и «Буэнос-Айрес». В мгновение ока весь док загудел, словно улей, заполненный перепуганными солдатами, безутешными женами и рыдающими в три ручья детьми.

В последующие дни навстречу неизвестности отплыли еще несколько кораблей, и в городе под лозунгом «Долой войну!» вспыхнули беспорядки. Мирные жители волновались, солдаты в ярости швыряли и топтали подарки, полученные от знатных дам. Неужели они были настолько глупы, что считали, будто какая-то