Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

дверями моей комнаты. Вряд ли я вынесла бы подобный позор на глазах у всей толпы, которая верит, что я спасу королевство.

Я выбрасываю кулак, но он парирует. Второй удар — и он хватает меня за руку и выкручивает её за спину, заставляя подчиниться, как делает всегда. Он смеётся, и от этого звука у меня звенит в ушах. Я свирепо смотрю на него через плечо и со всей силы опускаю каблук ему на носок сапога.

Он кряхтит и валит меня на пол, прижимая мою спину коленом и всё ещё удерживая руку:

— Скажи, что сдаёшься.

Я упрямо рычу в ответ:

— Нет.

Он наваливается сильнее, вдавливая меня в пол:

— Сдавайся.

Я извиваюсь под ним, отчаянно пытаясь вырваться.

— Я мог бы прямо сейчас сломать тебе эту чёртову руку, — шипит он и отшвыривает моё предплечье, снимая давление, от которого сводило позвоночник.

Он обходит меня, останавливаясь впереди, и его сапоги заслоняют весь обзор:

— Твоя беда в том, что ты идёшь на поводу у чувств. Если ты окажешься на настоящей войне, в настоящей битве, твоё эго и твоя ярость погубят тебя, если ты не научишься держать их в узде. Я твержу тебе это снова и снова, но ты не слушаешь.

Я приподнимаюсь и сажусь, сверля его злым взглядом и выплёвывая:

— Тогда прекрати меня провоцировать.

— А как ещё ты научишься, если никто больше не бросает вызов этой твоей стороне? Когда ты слаба, ты тренируешься, пока не станешь сильной. От одних только мыслей о силе не будет ни черта толку. Придётся вложить усилия, время, кровь, пот и слёзы. Я тренировался до тех пор, пока слёзы не иссякли, а тело не превратилось в отбивную — каждый день годами напролёт. Тебе ещё чертовски повезло, что я тебя жалею. — Он поворачивается ко мне спиной и решительно шагает прочь.

— Почему? Потому что твой отец тебя не щадил?

Он стоит ко мне спиной и замирает на полушаге:

— О нём мы не говорим.

— И почему же? — Я поднимаюсь на ноги, вскидывая подбородок и возвращая ему его же недавние слова: — Я с тобой сюсюкать не нанималась.

— Отстегни мои цепи от стены.

— А то что? — бросаю я вызов.

Он резко разворачивается ко мне, ярость пылает на его лице:

— Я не обязан отвечать. Просто послушай меня и сделай это, чёрт тебя дери.

Я выдерживаю его взгляд. Мороз пробегает по спине, когда на его лицо опускается ледяное, смертоносное спокойствие. Я попала в уязвимое место. Я отстёгиваю его кандалы, как он и просит; он сбрасывает сапоги и забирается в постель.

Выстраивая стену из подушек между нами, я бормочу:

— Ты готов весь день напролёт поливать грязью Арчи и провоцировать меня, пока я не взбешусь. Ты считаешь себя куда более сдержанным, чем я. А теперь посмотри на себя.

— Не мне здесь нужны тренировки, — рычит он, поворачиваясь ко мне спиной. — Поосторожнее. Иначе я без колебаний напомню тебе твоё место.

Неловкое жжение подступает к горлу. Быть может, мне не стоит давить на него так сильно. Но кажется, будто я балансирую на пороге чего-то грандиозного.

— Почему ты не называешь его отцом? Почему зовёшь только по имени?

— Ближе к делу, — цедит он сквозь зубы.

— Сетан… упоминал твоё упрямое высокомерие. Он сказал, что из тебя его так и не… — мой голос затихает.

— Не выбили? — заканчивает он за меня. — Да. У Джаррока был взрывной нрав и тяжёлая рука. И чудовищная тяга к выпивке. Сетан знает меня с самого детства и дружил с ним дольше, чем я себя помню.

Дыхание вырывается из меня одним прерывистым выдохом, холод разливается по телу, пока я смотрю в затылок Дэриана:

— Значит, он… он знал?

— Он не просто знал. Он видел, — сухо бросает Дэриан. — А теперь замолчи, чтобы хотя бы некоторые из нас могли поспать.

Гнев закипает во мне от этой мысли. Пусть Коул прошёл через похожее, но у Дэриана был взрослый свидетель, который всё видел и так и не вступился за него. Я борюсь с искушением поддаться ужасу и сорваться в ночь на поиски Сетана за ответами.

Но я точно знаю, что сделаю первым делом с наступлением утра.

— Ладно. Впустите её, — глухо доносится голос Сетана из-за массивных деревянных дверей.

Солдат выходит наружу и пропускает меня мимо двух стражников, дежурящих у покоев Сетана. Едва взгляд Сетана встречается с моим, он сразу распознаёт мою ярость и отсылает остальных караульных из комнаты.

— Мы выступаем в Виталис только завтра, а разведка наездников начнётся не раньше чем через два часа. Почему ты явилась ко мне ни свет ни заря? — спрашивает он.

Стоит двери закрыться, как я взрываюсь. Даже ночная тренировка с Мардж не помогла направить мой ужас в полезное русло.

— Ты смотрел, как Джаррок избивает Дэриана, и ничего не сделал? — я едва ли не рычу. — Как ты мог? Он был ребёнком! И попрекать его этим, как ты сделал на глазах у всех ещё в Дрифтмонде?

— Это случилось несколько недель назад, а ты только сейчас решила поговорить? Он взрослый мужчина — у него нет оправданий тому, как он ведёт себя сейчас. Всё это произошло давным-давно. — Сетан возвращается к письму, выводя новую строку на бумаге с таким видом, будто я всего лишь завела разговор о погоде за окном.

— Подобное не проходит бесследно, Сетан! Что с тобой, чёрт побери, не так?!

Его голова резко вскидывается; он сверлит меня тяжёлым взглядом из-под насупленных бровей:

— Я знаю это. И всю свою жизнь мне приходится нести груз того, что я не вступился за того мальчика. Но на его совести столько других скелетов в шкафу, за которые отвечает он сам, что части меня уже не так совестно.

— Ты вообще слышишь, что говоришь?! — закипаю я и преодолеваю расстояние до его стола. Вцепившись в край деревянной столешницы, я подаюсь вперёд: — Он был ребёнком!

Он приподнимает бровь, разглядывая меня с интересом, пока до него не доходит суть. Он понимающе вскидывает подбородок, бросает перо на стол и откидывается на спинку кресла, скрещивая руки на груди:

— Он тебе небезразличен.

— Нет. Но это не значит, что он заслуживал истязаний или насмешек! Сколько бы времени ни прошло!

Он качает головой, сжав челюсти:

— Он опасный человек, Катерина. Тебе хватило бы благоразумия не связываться с ним.

Слишком поздно, хотя я ни за что не признаюсь ему в этом. К тому же это был просто секс. Всего лишь способ отвлечься от надвигающейся войны,