Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

поднимаю взгляд туда, где через несколько мест от нас сидит Арчи и с широкой улыбкой толкает Мелайну плечом. Судя по тому, как она сияет рядом с ним, она наверняка знает о его чувствах. И было бы глупо думать, что это невзаимно.

В следующий раз, когда пообещаешь покатать кого-то на мне, словно на ярмарочном пони-переростке, ты задолжаешь мне куда больше двух туш оленей, — ворчит Дэйша.

Я усмехаюсь, подавляя смех:

— Трёх хватит?

…

— Да ладно тебе, неужели всё было так плохо? Ты ведь любишь Арчи.

Я бы сказала, он держится в седле получше тебя.

— Решила сразу бить по больному, да?

Ладно. Всё было не так ужасно. Но передай ему: если он ещё раз сунет цветок мне в рог, я откушу ему зад.

— Ах ты грозное, милосердное создание.

Она фыркает с ехидным весельем:

Странный способ сказать «спасибо», но сойдёт.

Лес вокруг Пайнпойнта редеет, переходя в широкие равнины. Горная цепь с заснеженными вершинами, вчетверо превосходящая хребет Драконья Спина — горы Сэрахейвен, как объясняет Сетан, — протянулась вдоль всего северного горизонта. Вместо того чтобы лететь на драконах в Моссмид, Сетан велит нам идти пешком рядом с конными повозками, поскольку Моссмид построен на месте старого мелководного озера. И хотя вода там едва доходит до бёдер и вокруг достаточно людно, так что водные драконы никогда туда не заплывают, огненные драконы чувствуют себя неспокойно.

Когда мы подходим к окраинам Моссмида, закат заливает золотой рябью воду вокруг колоритного каменного городка, по которой скользят небольшие лодки. Сетан ведёт нас в северо-западную часть города, где улицы и мосты особенно широки и ведут в квартал наездников драконов. Углубляясь в город, я быстро понимаю, почему его называют Моссмидом: каждая каменная арка, каждый угол здания и каждый мост подёрнуты бархатом мха.

Сетан упоминает, что все Земли драконов берут медовуху именно здесь, тогда как Дрифтмонд варит больше всего эля. И сделав за ужином глоток из кружки с медовухой, я быстро понимаю, что это пойло не для меня. Мы расходимся спать пораньше, охваченные будоражащим предвкушением: ранним утром начнётся разведка Виталиса, а послезавтра мы выступим на последний отрезок пути к замку. Мы так близко. Тревога и надежда свербят внутри, точно зуд, который пока невозможно унять.

После того как Гэвин и Нолан приводят Дэриана в мою комнату и пристёгивают его кандалы, дверь за ними закрывается.

Дэриан оглядывает меня, скрестив руки на груди:

— Не похоже, что ты решила выполнить свою часть сделки и спрятала где-нибудь под блузкой флягу, м-м?

— Я как-то не в настроении, — парирую я. Но на самом деле я не хочу признаваться в том, что если начну с ним драться, если подойду достаточно близко, чтобы коснуться… велик соблазн повторить то, что произошло прошлой ночью. Или зайти ещё дальше. Каждый раз, вспоминая, как он прикасался ко мне, как вытягивал каждый стон и заставлял ноги дрожать, я заливаюсь краской. Когда Сетан задал мне вопрос, Дэйше пришлось хлестнуть хвостом по моему сапогу, предупреждая, что я выпала из реальности — прокручивая события прошлой ночи уже во второй раз за день. Этого достаточно, чтобы убедить себя: я позволяю всему выйти из-под контроля.

Дэриан усмехается:

— В ситуации, когда речь идёт о жизни и смерти, всем будет глубоко плевать, в настроении ты или нет.

Я резко вскидываю на него взгляд:

— Тебе обязательно постоянно быть таким ублюдком?

— Я с тобой сюсюкать не нанимался. — Он отталкивается от стены. — Иди и вымести злость на мне.

О нет. Я знаю, что это значит. Потому что ровно так всё началось в прошлый раз. Я подхожу к постели и откидываю покрывало:

— Нет.

— Ты всё ещё дуешься, хотя сдох даже не твой жалкий дружок?

Я вскидываю на него яростный взгляд от этого пренебрежительного выпада в адрес Арчи, сжимая простыни в кулаках. Он точно знает, какими словами разжечь во мне желание выпустить ему кишки. Прощупывает, тычет, проверяет на прочность каждую крупицу моего самообладания. И я уже готова сорваться — просто чтобы проучить его и заставить закрыть свой проклятый богами рот.

Он улыбается, нащупав моё уязвимое место:

— А ведь должен был он.

— Заткнись. Немедленно. Заткнись, — цежу я сквозь зубы и отвожу от него глаза, пока не натворила глупостей.

— Почему? Потому что сама знаешь, что это правда?

Я моргаю — и каким-то образом уже преодолеваю разделяющее нас расстояние. Я замахиваюсь левой рукой, а он разводит ладони в стороны и подаётся назад, подставляя грудь:

— Давай. Ударь меня. Покажи, на что способна эта левая рука.

Я бью, но он перехватывает мою руку так легко, словно на него нападает неразумный ребёнок.

Он насмехается:

— И это всё, на что ты способна?

Я с глухим рыком наношу следующий удар, а его издевательский смех лишь заставляет мою кровь вскипеть. Я взрываюсь ураганом замахов, тычков и пинков — готова на всё, лишь бы хоть один удар достиг цели. Но каждое моё движение он встречает глухим блоком.

— Ударь меня, — кряхтит он при каждом моем промахе. — Ударь меня!

Я делаю обманное движение вправо и левой рукой отвешиваю ему звонкую пощёчину. От удара ладонь тут же обжигает болью. Во мне вспыхивает ужас, и я отшатываюсь назад в ту же секунду, как ударила его. Он резко поворачивается ко мне с пылающим алым следом ладони на щеке.

Его глаза горят яростью, губы кривятся в хищном оскале:

— Хорошо. Но пощёчина врагу не сделает ничего, кроме как взбесит его.

Он дёргает подбородком в сторону противоположной стены. Вся ярость преисподней клокочет в его взгляде, и ему явно тяжело удерживать самообладание; каждое слово он выплёвывает сквозь стиснутые зубы:

— Возьми свой проклятый меч. Пока я не передумал.

Не поворачиваясь к нему спиной, я забираю клинок у стены и возвращаюсь.

Он подбивает меня под локоть:

— Расслабилась. Держи выше.

— Он тяжёлый, — признаю я, глядя в его глаза и наблюдая, как ярость в них отступает.

— Быть может, моя госпожа предпочтёт вязальную спицу?

Я щурусь:

— Тебе напомнить, у кого из нас двоих сейчас в руках меч?

Он усмехается, дерзко скрещивая руки на груди:

— Ребёнок с мечом напугал бы меня сильнее.

— Я могла бы убить тебя, если бы захотела.

— Ты меня не пугаешь, котёнок. Попробуй.

Стоит мне замахнуться, как он выбивает меч из моих пальцев, и тот отлетает на несколько футов, с грохотом падая на пол. Он наклоняет голову набок с немым жестом: «Видишь?»

Великие боги, какое же облегчение, что всё это происходит за закрытыми