Читать книгу - "Сила Немногих - Джеймс Айлингтон"

ловлю себя на том, что анализирую каждое малейшее изменение позиции, пытаясь угадать мысли Аэквы, хотя прекрасно понимаю, что она, скорее всего, делает то же самое. Шестой дельфин наклоняется, всё ещё двигаясь, пока я его миную. Лишь ощущение колеса Индола за спиной не даёт мне уверовать, что он вот-вот снесёт меня.

Предпоследний поворот — и Иро допускает ошибку. Берёт его чуть шире, поворачивает с едва заметным опозданием.

Подо мной накатывает волна ускорения — Аэква тоже это заметила. Я захожу изнутри. Выравниваюсь с ним в узком просвете между ним и столбом. Я обгоню его.

Мы на середине дуги, когда сзади Индол — а точнее, Иро — делает свой ход.

Колесница Индола дёргается: её поступательный порыв на миг внезапно гасится. Ощущение колёс Аэквы и Индола почти накладывается друг на друга, но прежде чем я успеваю дождаться скрежета дерева, колесница Аэквы резко уходит в сторону. Должно быть, разминулась с Индолом в считанных дюймах.

Впервые за весь заезд сосредоточенность Аэквы дала трещину; она инстинктивно вильнула вправо, уходя от столкновения, и теперь мой темп падает, пока она борется за возврат своей колесницы на позицию. Индол же немедля рвётся вперёд. Так же быстро, как прежде. Стрелой летит в мою сторону. Иро давит меня с фланга. Его оступление было финтом — безумно опасным, но сработавшим. Аэква теперь достаточно далеко позади, чтобы я не смог ничего предпринять.

Индол собирается таранить меня.

Всё происходит так стремительно. Три секунды — от начала до конца, пока до меня доходит, что я получу серьёзную травму. В лучшем случае. Каменное колесо Индола надвигается с воплем, словно в замедленной съёмке. Я думаю о прыжке. На такой скорости и это добром не кончится — тем более с одной рукой, чтобы смягчить падение. Но это лучше, чем быть раздавленным.

Я уже сгибаю ноги, готовясь к прыжку, — и Индол меняет курс.

Я едва сдерживаю прыжок. Поначалу мне кажется, что с его колесницей что-то не так, но когда я рискую бросить недоверчивый взгляд, он просто вырулил вправо — мимо Иро. Мгновение Иро ещё не понимает, что произошло: дикая ухмылка намертво приклеена к лицу, взгляд устремлён вперёд. Но затем он поворачивается. Выражение лица скачет от торжества к изумлению и к ярости — в один удар сердца.

Иро всё ещё несётся рядом со мной, пока мы выходим из первого поворота последнего круга; Аэква теперь впереди Индола — достаточно оправилась, чтобы снова гнать меня на полной скорости, а Индол — невзирая на только что произошедшее — делает то же самое для Иро. Мне некуда деться, если только не сдать назад. Рёв оглушителен. Земля — сплошное размытое пятно. Всё содрогается и ноет, особенно ноги. Даже Воля способна лишь на многое.

Иро — злоба написана на каждой черте — вдруг резко бросает колесницу в мою сторону. Колёса наших колесниц встречаются с режущим визгом; мне остаётся лишь упереться в удар. Он отваливает — и тут же повторяет. И снова. Безрассудно. Рискует столкновением для обоих, пытаясь вогнать меня во внутренние перила. Но ни разгона, ни нужного угла ему не достаётся. Я держусь.

И теперь у меня внутренняя трасса. Один поворот.

Иро рычит, налетая снова, — но на этот раз после удара он перегибается из своей синей колесницы. Я шарахаюсь, не в силах отбиться одной рукой, которой куда важнее держать руль и не сорваться. Оба наших колеса звенят так, словно вот-вот рассыплются, пока скрежещут друг о друга.

Однако он не бьёт меня. Вместо этого — хватается за край моей колесницы. Его глаза смоляно-чёрны, когда встречаются с моими.

Когда он отпускает — я чувствую новый источник Воли.

Моя колесница.

— Вэк, — беззвучно произношу я. Оцепенев. Иро, идиот, только что влил в неё хотя бы часть Воли, предназначенной для его собственной безопасности. Скорее всего — всю, если уж он действительно намерен хоть чего-то добиться. Невероятный ход: пропитать Волей нечто столь сложное, как колесница, в один миг, в таких условиях — в любом другом контексте это было бы не просто блестяще. Восхищаться сейчас мне, впрочем, не с руки.

Иро отстал на несколько футов — на этот раз с дикой, скривлённой ухмылкой. Я начинаю чувствовать, как дерево под ногами дрожит. Кренится. Времени он не теряет. Я думаю использовать усиленные Волей ноги, чтобы самому повредить дерево — может, сбить его пропитку, — но сразу понимаю, что не выйдет. Он слишком близко, видит и сможет скомпенсировать разницу.

Отчаяние нарастает. Воля Иро пульсирует. Под ногами. Под рукой, которой я судорожно сжимаю раму.

Я фиксирую в уме мысленный образ колесницы.

Связь.

Как с тем валуном прежде: только что я лишь ощущал Волю — и вот она уже моя, продолжение меня самого, так же верно, как если бы я пропитал её сам. Моя колесница скрипит и снова опускается на оба колеса. Иро напротив — почти комично растерян, смотрит в оторопении. Не угадать, то ли он больше не чувствует Волю, то ли просто не может ею управлять.

Последний поворот.

Иро кричит в ярости от того, что его остановили, — вырывается дальше прежнего, а потом резко рубит внутрь. Слишком резко. Я немного впереди него, когда мы входим в дугу, но не настолько; нет сомнений, что он врежется в меня. Таранит меня и сам вылетит — его колесница такого удара не переживёт. Он решил, что лучше не будет победителя, чем победа достанется мне.

По инстинкту я вытягиваю Волю из колесницы — Волю Иро — в своё тело. Чувствую прилив, укрепляя себя. Волна облегчения, когда до меня доходит: теперь я, скорее всего, не умру.

И тут я понимаю, что Иро — очень даже может.

Он думает, что потерял след своей Воли, а не то, что я её забрал. Он думает, что когда моя колесница разлетится в клочья — а это вот-вот произойдёт — Воля вернётся к нему. Рискованная ставка — ему пришлось бы самовнушиться практически в момент возвращения Воли, — но логичная.

Доля секунды. Едва хватает времени, чтобы мысль промелькнула в голове, пока каменное колесо Иро надвигается на меня.

Я сбрасываю цепь с талии, просчитываю и прыгаю.

Глаза Иро широко распахнуты — застывший миг, пока он проносится мимо в клубах пыли, грохоте и вое камня. Краем взгляда я вижу, как он начинает корректировать траекторию, уворачиваться, пытаясь избежать теперь уже бессмысленной гибели, врезавшись в мою зелёную колесницу без возницы.