Читать книгу - "Сила Немногих - Джеймс Айлингтон"

— Аэква, не так ли? — Вежливо, но сухо. — Возможно, вы не помните, но мы встречались пару лет назад. Вы приходили на Виллу Эриций с родителями на вечер.

— Помню, Магнус Терций. Рада вас снова видеть.

— И я рад. Мы все были очень впечатлены вашим выступлением сегодня. Вы показали одни из лучших результатов Распределения. Легко понять, почему Катен выбрал вас своей партнёршей по гонке. Мы рассчитываем увидеть от вас великие дела в ближайшие годы. — Аэква краснеет от комплимента, но Терций не даёт ей времени ответить. — И мы считаем, что вы будете наилучшим образом реализованы как Квинт.

Улыбка Аэквы гаснет, и повисает неловкая пауза — мы оба осмысляем услышанное. Медленный ужас охватывает меня по мере того, как до меня доходит смысл.

«Меня?» Аэква делает вид, что растеряна, хотя я вижу: до неё тоже начинает доходить. Взгляд скользит к отцу. Смесь потрясения и яростного смущения. «Я… польщена, Терций Эриций. Искренне. Но неужели Домитор Академии не был бы лучшим выбором?» Она кивает в мою сторону, словно думает, что все каким-то образом забыли о моих заслугах.

Всё, что мне остаётся, — не подать виду. Держать взгляд крепко прикованным к Терцию Эрицию. Аэква даже глазом не моргнула. То, что ей только что предложили, — это честь, предмет зависти, шанс, от которого почти любой в Управлении схватился бы двумя руками.

«Мы выбрали вас». Терций непреклонен, хотя его глаза всё же стреляют в мою сторону. Раздражённо.

Аэква стоит, опустив руки, потерянная. Растерянная, польщённая и злая одновременно. Наконец она смотрит на меня с таким отчаянием, с такой беспомощностью, что в эту секунду я знаю по-настоящему, глубоко — если не знал раньше, — что ей можно доверять.

«И это отличный выбор». Мне удаётся произнести это без колебаний, не выдавая ни потрясения, ни злости, ни протеста. Я встречаю её взгляд. Убеждаюсь, что она видит: я говорю серьёзно. Не важно, что я не Квинт, — раз уж именно она займёт эту должность. Мы сможем вести расследование вместе. Я и так хотел бы этого, хотел бы рассказать ей всё, что уже рассказал Эйдину, будь роли reversed. «Я не могу представить никого более достойного».

Удивлённая тишина — словно никто из них не может поверить тому, что слышит.

«Это… благородно, Катен», — говорит отец Каллида, переводя взгляд с Аэквы на меня, будто пытаясь разгадать загадку.

Аэква ищет в моих глазах подтверждения, затем медленно кивает. «Да». Она поворачивается к Терцию Эрицию, всё ещё выглядя ошеломлённой поворотом событий. «Спасибо, Терций Эриций. Это большая честь».

Терций выдыхает. Я не понимаю — облегчение это или раздражение от моего отсутствия возражений. «Нужно заполнить некоторые документы. Вы пройдёте с нами?»

«Конечно». Она колеблется. «Могу я сначала на минуту поговорить с Катеном?»

«Разумеется».

Мужчины отходят немного в сторону, и Аэква поворачивается ко мне. Лицо спокойное, голос — полон смятения. «Вис. Боги в могилах. Мой проклятый богами отец. Мне так жаль».

«Не надо». Она сделала то же предположение, что и я — вероятно, верное: Адвениус увидел возможность продвинуть её кандидатуру на Квинта и воспользовался ею. «Я говорил искренне».

«Знаю. От этого почему-то только хуже, идиот. Почему ты не боролся?»

«Потому что меня волнует лишь одно — выяснить, что на самом деле произошло на Юдициуме, и найти виновных». Я даю холодной уверенности в моём голосе сказать ей, насколько я серьёзен. «Нам нужно о многом поговорить».

Аэква смотрит на меня. Кивает, давая понять, что поняла. «Я позабочусь о том, чтобы мы работали вместе». Она всегда быстро соображала. «Увидимся скоро».

Она бросает растерянную улыбку и торопливо уходит, а на её место подходит Терций Эриций — он задержался, пока Аэква и остальные сенаторы маршировали вверх по холму.

«Мне жаль, Катен». Он говорит тихо, приближаясь. «Я сделал что мог, но остальные доказывали, что после ранения сына Децима было бы провокационно вознаграждать вас. Вы уверены, что вашей подруге можно доверять?» Он кивает головой в сторону удаляющейся группы.

«Да». Значит, он понял, почему я не стал отстаивать свою позицию.

«Хорошо. Тогда я сделаю для неё то, что сделал бы для вас». Он выдыхает. Окидывает меня оценивающим взглядом. «Думаю, она отказалась бы от должности, попроси вы её об этом. Держите её рядом. Такая преданность… в Катене её не сыщешь».

«Знаю».

«А что касается вас — нам нужно найти должность, которая позволит вам работать с Аэквой, но при этом сохранит путь к власти». Он жуёт губу, думая вслух.

Я кашляю. «Меня не интересует Консульство, Терций».

«Это не значит, что другие не заинтересованы в том, чтобы вас туда возвести. Я слышал о вашей речи сегодня утром. Все слышали. Многие увидят потенциал вашей восходящей звезды — невзирая на то, что произошло здесь сегодня, и невзирая на ваше очевидное пренебрежение к политике. Если вы действительно хотите добиться этого — хотите справедливости, — вам нужно сохранять свои преимущества там, где это возможно».

Молчание, пока я обдумываю его слова. Мне это не слишком нравится, но он не ошибается. «Хороший совет, сэр. Я так и сделаю».

Он изучает меня, затем хлопает по плечу и уходит вслед за остальными.

Я смотрю, как он прихрамывая удаляется, затем пересекаю дорожку. Останавливаюсь рядом с каменным конём колесницы Аэквы и забираю остаток своей Воли.

Когда пульс огромного колеса в моей голове затихает, я выдыхаю. Сегодня всё могло обернуться куда хуже, но единственная причина, по которой этого не случилось, сейчас и тревожит меня. Пора перестать прятаться от этого.

Мне нужно точно выяснить, что произошло со мной во время Юдициума.

Мне нужно поговорить с Веридиусом.

OceanofPDF.com

OceanofPDF.com

XXXI

СМЕРТЬ, НАСТАИВАЛ КАК-ТО ЭЙДИН, ОБЪЯСНЯЯ ddram cyfraith, — это наш важнейший горизонт. Она важна потому, что нам нужен предел тому, что мы способны видеть. Без неё мы бы блуждали, захлёстнутые, не имея точки опоры. Без неё мы никогда не смогли бы сосредоточиться на по-настоящему важном: на том, что стоит перед нами.

Этот разговор снова всплывает в памяти, пока я наблюдаю, как бледный поток цедирования — безликих иунктий — тянется через Нетер-хертет; всё их тело, кроме глаз, обмотано белой тканью, и даже глаза окрашены нефритовым светом, сочащимся из