Читать книгу - "После моей смерти началась месть - Марина Исайр"

— Почему Вы не удивились? — спросила я, и старший судья нахмурился, явно не понимая, какое отношение этот вопрос имеет к уже представленным доказательствам.

— Леди Вейр?

Я не ответила ему сразу. Всё моё внимание оставалось приковано к Исолде, к её спокойному лицу и обнажённой руке, вокруг которой чёрный терновник сжимался всё плотнее. Подозрение появилось ещё в нижнем архиве, когда Агна объяснила смысл древней строки: прежде чем наказание сомкнётся, нарушитель увидит собственную расплату, чтобы страх нельзя было принять за неведение. Тогда я вспомнила записки, слишком точные намёки на нашу смерть и странную осведомлённость человека, который знал многое, но явно не всё.

— Когда на оттиске появилось Ваше имя, Вы не спросили, почему договор назвал именно Вас, — продолжила я, не отрывая от неё взгляда. — Когда я вошла с полным ключом, Вы не удивились ни его существованию, ни тому, что он признал меня. Вы спорили только о том, можно ли считать отклик допустимым доказательством. Так ведёт себя не человек, впервые столкнувшийся с древним проклятием, а тот, кто давно ждал, что оно однажды завершится.

Исолда слегка приподняла подбородок.

— Я знала историю договора.

— Нет. Вы знали больше, — возразила я и сделала ещё один шаг к её столу. — На балу мне передали две записки. В первой говорилось, что белый ворон проснулся раньше срока, а тот, кто умер следом, уже находится рядом со мной. Во второй мне предложили узнать, кто первым вспомнил смерть, и указали путь к месту, где хранились погребённые клятвы Вейров. Отправитель знал о моей смерти и о Каэле, но не помнил прожитую жизнь целиком. Иначе ему не пришлось бы проверять, что именно знаем мы и куда отправимся после прочтения.

По залу прошёл приглушённый шёпот. Ренан перевёл взгляд на Каэля, однако тот остался неподвижен и лишь едва заметно повернул голову ко мне. Он тоже помнил разговор в нижнем архиве и понимал, к чему я веду, но не пытался закончить мысль за меня.

— Позже мы нашли полное условие Тернового договора, — продолжила я. — Нарушитель должен увидеть собственную расплату прежде, чем наказание сомкнётся окончательно. Тогда я впервые предположила, что отправитель записок не вернулся в прошлое вместе с нами. Ему показали только отдельные последствия того, что ещё должно было произойти. Этого хватило, чтобы понять: договор проснулся и времени остаётся всё меньше, но не хватило, чтобы увидеть весь путь до конца.

Несколько мгновений Исолда молчала. Она могла высмеять мою догадку, потребовать предъявить записки или назвать рассуждения о видениях северным суеверием, однако вместо этого медленно улыбнулась. В этой улыбке больше не было ни мягкости, ни притворного достоинства, с которым она выступала перед советом. Передо мной снова стояла женщина, годами наблюдавшая, как меня ведут к смерти, и считавшая каждое чужое страдание допустимой ценой за победу.

— Вы действительно хотите говорить об этом перед всем коронным судом? — спросила она.

Каэль едва заметно напрягся. Наверняка он предпочёл бы закрыть двери, оставить в зале только короля и судей и не позволить Исолде превратить наши воспоминания в зрелище для сотни людей, но вмешиваться не стал. Он ждал моего решения, как делал всегда с тех пор, как понял, что защита не должна отнимать у меня право выбирать.

— До этой минуты я лишь догадывалась, — ответила я, глядя прямо на Исолду. — Но Вы могли назвать мои слова нелепостью и не сделали этого. Вместо этого предупредили о последствиях разговора, содержание которого, по Вашим словам, должно быть Вам неизвестно. Значит, мне не показалось. Вы действительно что-то видели.

Улыбка Исолды стала тоньше.

— Будьте осторожны, леди Вейр. Некоторые ответы способны навредить не только тому, кто их даёт.

— Возможно, — сказала я. — Но сегодня Вы больше не решаете, какую правду мне позволено услышать. Поэтому расскажите суду, что именно Вам показали и почему, получив предупреждение, Вы решили не остановиться, а довести всё до конца.

Чёрный терновник на руке Исолды вспыхнул багровым светом. Она стиснула зубы, переждала боль и только затем заговорила:

— Серое небо над площадью. Вас возле плахи. Ардена, пытающегося прорваться сквозь стражу. Ренана возле опрокинутого кубка. Почерневшее серебро договора и шипы на моей руке. Сначала я считала это предупреждением о возможном будущем, но потом Вы вернулись с Севера и начали действовать так, будто уже знали каждый следующий шаг. Арден тоже изменился. Вы оба помнили.

В зале стало настолько тихо, что с площади снова донёсся далёкий гул толпы. Ренан посмотрел сначала на Каэля, потом на меня, и на его лице впервые за весь вечер появилось не политическое напряжение, а настоящее потрясение. Эдмар не потребовал объяснений. Возможно, понимал, что в старой родовой магии существуют вещи, которые нельзя разобрать за одним заседанием, особенно после того, как серебряная пластина сама написала имя обвиняемой.

— Вам показали, чем закончится этот путь, — сказала я. — Вы увидели мою смерть, отравление Ренана, Каэля на площади и собственную расплату. Вы могли остановиться.

— Остановиться? — переспросила Исолда, и её голос стал громче. — Отказаться от права моего рода потому, что древняя вещь решила запугать меня чужой казнью? Смириться с тем, что Аларды носят корону, Морвены служат им, а Вейры по своему желанию решают, какая кровь достойна власти? Договор показал мне, что мы почти победили. Нужно было лишь исправить ошибки и не позволить Вам добраться до ключа.

Кассиан смотрел на неё с откровенным ужасом.

— Вы видели всё это раньше, — произнёс он. — Знали, что Элиану казнят, Ренана отравят, а люди Морвенов убьют Ардена, и всё равно решили повторить план?

— Я решила завершить его правильно.

— То есть быстрее, — сказала я. — Вам дали второй шанс не для того, чтобы Вы выиграли, а чтобы Вы отказались от преступления до того, как оно будет совершено. Но Вы увидели мою смерть и приняли её не