Читать книгу - "После моей смерти началась месть - Марина Исайр"

Исолда посмотрела на жетон так, словно маленький кусок металла оскорбил её лично.

— Наёмник, который нарушил договор и ушёл, легко скажет всё, что потребуется новому нанимателю.

— Мы ему не платили, — ответила я. — Я пообещала освободить его людей и сдержала слово. Возможно, Вам трудно представить соглашение, в котором обе стороны выполняют обещанное, не пытаясь одновременно отравить друг друга, но именно так всё и произошло.

По залу прошёл короткий, нервный смех. Он исчез почти сразу, однако Исолда услышала. Ещё недавно каждое её слово принимали с почтительным вниманием, теперь же люди начинали позволять себе смеяться, а для женщины, построившей власть на чужом страхе, это было опаснее открытых обвинений.

Старший судья дочитал показания, передал их двум помощникам и повернулся к Кассиану.

— Вы подтверждаете, что знали о втором отряде, оплатили его и намеревались использовать для захвата наследницы Вейр?

— Подтверждаю.

— Вас принуждали к ответу сейчас?

Кассиан бросил короткий взгляд на людей теневой гвардии, стоявших за его спиной.

— Нет. Меня привезли связанным, но в этом зале мне никто не угрожал.

— Почему Вы решили говорить?

Он долго не отвечал, а когда всё же заговорил, голос его стал тише.

— Потому что я согласился выполнить приказ. Я сам выбрал людей, сам подготовил серебряные цепи и сам вышел на дорогу. Моя мать не держала меч у моего горла, и если я продолжу позволять ей отвечать вместо меня, то буду делать ровно то же, что делал всю жизнь. Но я не позволю представить меня похищенной жертвой, чьим именем можно получить корону. Я участвовал в нападении и отвечу за него, однако никогда не требовал отстранить короля, не давал согласия на назначения и не просил объявлять себя первым претендентом в моё отсутствие.

— Ты знал, к чему мы идём, — сказала Исолда, и теперь её спокойствие наконец треснуло. — Не пытайся изобразить человека, случайно оказавшегося рядом. Ты хотел власти, земель Вейров и брака с хранительницей. Тебе нравилась мысль, что однажды весь двор будет склоняться перед тобой.

— Нравилась, — признал Кассиан, не отводя взгляда. — Пока я не увидел, что Вы готовы получить власть даже через мой труп. Вы не знали, вернусь ли я с Севера, но уже составляли правительство, раздавали должности и требовали передать печать суду. Вам нужен был не сын на троне. Вам требовалось имя, которым можно прикрыть собственную власть.

Исолда замерла.

В другой день подобные слова могли бы показаться жестокостью обиженного сына, но сегодня перед ней лежали списки будущих назначений, подготовленный указ и большая печать, которую едва не отняли у Эдмара за несколько минут до нашего появления. Спорить с очевидным становилось всё труднее.

Грейвс поднялся, разложил на столе ещё несколько документов и заговорил без торжества, словно продолжал обычное разбирательство, а не разрушал заговор, почти завершившийся сменой династии.

— Показания герцога Морвена подтверждают уже установленную цепочку. В записях покойного главы дома Вейр отмечен интерес герцогини к внешнему ключу и спящим условиям Тернового договора. Граф Рован Элсмер назвал её имя во время допроса до того, как кто-либо из присутствующих упомянул Морвенов. Его управляющий Берн дал сведения о платежах через «Морн и сыновья», закупках составов, ослабляющих родовую магию, и людях, проникших в дом Вейров через служебный ход. Доктор Орвин Раль подтвердил назначение этих составов и подвергся нападению в ту же ночь. Один из нападавших погиб от яда, другой носил печать молчания, связанную с серым воском.

— Но их тут нет, — возразила Исолда. — Они могут обвинять кого угодно ради собственной свободы.

— Именно поэтому к их словам прилагаются счета, письма, банковские корешки, записи покойного лорда Вейра, признание Финна и показания Селесты Элсмер, — продолжил Грейвс. — По отдельности каждый документ можно попытаться объяснить. Вместе они показывают многолетний доступ к архивам Вейров, похищение внешнего ключа, покупку запрещённых составов, подготовку незаконной опеки над наследницей и попытку уничтожить свидетеля после обнаружения договора. Теперь к ним добавлены признание Вашего сына, карта двух отрядов и нападение с оружием, предназначенным для подавления магии командующего королевской гвардии.

— Вы по-прежнему не доказали, что я отдавала приказ убить лекаря или войти в дом Вейров.

— Нет, — согласился Грейвс. — Эти обвинения потребуют отдельного рассмотрения вместе с делом Рована Элсмера. Но для вопроса, который решается сегодня, достаточно уже доказанного: Вы заранее готовили отстранение правящей династии, использовали ложные сведения для раскола армии, отправили сына захватить хранительницу договора и собирались получить королевскую печать до её возвращения.

Король Эдмар медленно поднялся и посмотрел на представителей домов, чьи голоса ещё недавно почти лишили его власти.

— Есть ли среди присутствующих человек, который после услышанного по-прежнему требует завершить голосование об отстранении Алардов?

Никто не ответил. Лорд Таррен смотрел на собственную печать, будто пытался понять, каким образом она оказалась перед ним, затем снял её со стола и спрятал в рукав. Полковник, громче остальных требовавший определить законность армейской присяги, первым опустился на одно колено.

— Я отзываю голос, Ваше Величество, — произнёс он. — И готов отвечать за то, что поддержал решение до предъявления всех доказательств.

Один за другим поднялись и остальные. Некоторые отзывали подписи прямо, другие просили признать их введёнными в заблуждение, третьи утверждали, что никогда не собирались передавать власть Морвенам и лишь хотели защитить королевство от беспорядков. Грейвс записывал каждое объяснение, причём выражение его лица ясно показывало: поверенный не забудет ни одного человека, который пытался превратить трусость в государственную осторожность.

Исолда осталась стоять одна.

Она не посмотрела ни на отступивших союзников, ни на Кассиана. Её взгляд был прикован ко мне, и я вдруг поняла, что даже сейчас её пугает не суд. Она слишком долго готовилась к возможному поражению, чтобы бояться обычного приговора. Настоящий страх вызывал ключ в моей руке, потому что он связывал сегодняшние преступления с чем-то, чего не знал