Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

Позвоночник покалывают искры восторга.

Я на грани чего-то потрясающего. Ужасающего, великолепного озарения – оно здесь, прямо под подушечками пальцев. Это ответ на все вопросы, окончательная правда. Я делаю вдох, чтобы втянуть еще каплю и открыть последнюю часть, но Воланд с резким шипением выдергивает палец из моего рта.

– Хватит!

Я подаюсь к нему – слишком пьяная, слишком трезвая, слишком жаждущая. Мое тело гудит, живое и сильное. Разум сверкает, как сложная паутина, украшенная утренней росой на рассвете. Я держусь за него – за этого дьявола, за человека в основе всего. Он – секрет и ключ, вопрос и ответ.

Я хочу раскрыть его так же, как только что раскрыла весь мир.

Когда Воланд хватает меня за волосы и оттягивает мою голову назад, заставляя смотреть ему в лицо, я смеюсь. Боль – не боль, а удовольствие. Потому что я – все и ничто, весь мир. Я решаю, чему быть.

Его глаза горят. Тени вьются вокруг, как дым. Прошлое, настоящее и будущее сплетаются в одно единое время.

– Моя очередь, – рычит Воланд – такой яростный и возбужденный, что весь покрывается серебряными крапинками.

Я высовываю язык, пытаюсь наклониться и слизнуть с него хотя бы одну сияющую искорку. Он стонет, его эрекция пульсирует. Воланд хочет меня – и все же не берет. Только повторяет:

– Моя очередь.

– Тогда пей, – говорю я.

Мой голос звучит сложной мелодией, которая сливается с ночью.

Я слышу все. Десятки сверчков, поющих свои похотливые песни. Я слышу, как шепчет трава, как черви пашут землю, как птицы спят в гнездах. И в эту общую песню вплетается сердцебиение Воланда, словно темный, настойчивый барабанный ритм, придающий всему смысл.

– Назови меня по имени, – хрипло говорит он.

Что-то отчаянное и голодное горит в его глазах.

Я слышу невысказанное «пожалуйста». Это меня разрывает.

– Воланд.

Он рычит – зверь и все же человек. Склоняется надо мной. И когда его имя вырезает рану на моем языке, Воланд прижимается ртом к моему и тянет.

Не целует. Пожирает. Мой язык у него во рту, зажатый тисками губ. Воланд сосет его, вытягивая кровь из раны. Я стону – он проглатывает звук. Я извиваюсь, горячая, нуждающаяся в освобождении, – он обвивает меня тенями, поднимает выше и выше, так что я оказываюсь верхом на его бедрах и он может целовать меня, не наклоняясь.

Слишком скоро рана заживает. Это все магия. Я сама стала магией. Воланд рычит, отрывается от моего рта.

– Скажи мое другое имя.

– Дьябел.

И вновь во рту расцветает боль.

Воланд втягивает ее в себя вместе с моей кровью, всасывает, мычит от удовольствия. Я смутно осознаю движение, плеск воды, кружащийся мир.

– Еще.

– Кусый.

В следующий раз, когда я произношу его имя, он укладывает меня на мягкую траву. Прижимает мои запястья к земле своими большими грациозными руками. Пьет из моего рта, словно из источника чистейшей воды. Его бедра устраиваются между моих ног. Я голая и мокрая, теплая и гудящая. Когда Воланд прижимается членом к внутренней поверхности моего бедра, я жалею, что он не такого роста, чтобы и скользнуть внутрь, и продолжать пить.

– Еще!

– Чарт.

Я теряю счет времени. Полностью во власти его рук, теней, диких требований. Массивное тело надо мной заслоняет небо, но мне не нужно смотреть на звезды. Внутри меня целое море звездного света.

Потребность нарастает – горячий, настойчивый пульс внизу. Я закидываю на Воланда ногу и бесстыдно приподнимаюсь. Мышцы сильные и полные жизни благодаря его магии.

Я трусь о его напряженную, горячую кожу – взад-вперед, как зверь в течке. Воланду больше не нужно меня подталкивать – я сама шепчу его имя прямо ему в губы, преследуя свое удовольствие, ненавидя мысль, что он может остановиться. Воланд яростно целует меня, обвивает хвостом мою лодыжку, вталкивает свой язык мне в рот – словно должен продолжать завоевывать меня, словно одного раза или даже десяти недостаточно.

Когда тени собираются у моего лона и проникают внутрь, я стону, не отрывая губ от его пожирающего рта. Дьявол рычит, его язык проникает глубже – так глубоко, что я давлюсь. В этом неземном, бесконечно темном месте, без воздуха и границ, я разбиваюсь для него вдребезги. Наполненная его языком и тенями, пьяная от его крови, полностью распустившаяся.

Когда я опускаюсь на землю, губы Воланда прижимаются к моим, но не целуют. Мы дышим учащенно, рывками.

– Воланд, – шепчу я, и он вздрагивает.

Мой язык не кровоточит.

Мой ясный, светлый разум проводит связь. Я понимаю, что случилось.

Он заставил меня принять его имя. Как и обещал.

И мне это понравилось.

Глава 26

Сделка

Воланд прижимается лбом к моему, а его рога упираются в землю по обе стороны от моей головы. Его член все еще твердый, и в этом напряжении я чувствую отголоски боли. Словно мы разделены, но ощущения все равно просачиваются от него ко мне – так же, как мы втекали друг другу в рот.

Внезапно кажется, что он слишком близко. Кожа зудит в тех местах, где мы соприкасаемся. Я в ловушке под ним, его тело как клетка. Ненавижу это. Лучше пересплю с ним, чем буду делить это интимное, невозможное пространство. С кем угодно.

Мой порыв – протянуть руку и прикоснуться к Воланду, чтобы сделать это телесным, а не душевным. Но когда пытаюсь пошевелиться, он с рычанием вдавливает меня в землю.

– Лежи, – низко, угрожающе шипит Воланд.

Я сгибаю руки, проверяя хватку. В его груди вибрирует предупреждающий рык. Но я больше не могу оставаться неподвижной. Довести его до конца было бы легко, но это – совместное послевкусие удовольствия, когда вкус его крови и моей все еще остается на языке, его дыхание касается губ… Это невыносимо.

Я ерзаю и извиваюсь. Нога, все еще закинутая на него, падает. Я втягиваю живот, чтобы не касаться кожи Воланда, а он поднимает голову и смотрит на меня дикими глазами. Я зажмуриваюсь.

Это все, что я ненавижу: близость, душевность. Я должна остановиться, чтобы все это не проникло внутрь. Должна помнить, кто он.

Или, лучше, кто я.

Потому что это не я – это странное, невинное создание, боящееся взгляда Воланда. Я сильнее этого. Я ведьма, какой бы ужасной ни была. И знахарка. И сегодня ночью я убила оборотня.

Это не я.

Поэтому открываю глаза и скалю на него зубы.

– Слезь.

Глаза Воланда сужаются. Вместо того чтобы сделать, как я сказала, его тени скользят вокруг моих ног живыми веревками.

– Мы обменялись кровью, – говорит он. – Мы теперь связаны, нравится тебе или нет. И будь я проклят, если не возьму то, что принадлежит мне по праву.

– И что это? – спрашиваю я, судорожно сглатывая, – страх покалывает спину. Я растворяюсь. Воланд так близко, мои границы стираются. Я теряю себя.

Он наклоняется, бедра двигаются, член упирается в