Читать книгу - "Рысюхин, ровно в двадцать два - отбой! - Котус"

наружу углами свой собственный характер! Интересно, дети все такие, или это мне особенно повезло с моими? Соня уж на что мелочь, а и то: когда её ругают, надувается обиженно и сопит громко, даже непонятно, воспринимает ли она хоть что-то из сказанного как руководство к действию, или просто старается перетерпеть неблагоприятные обстоятельства? Ну, а что Саню она полностью под себя подмяла в плане авторитета и руководства, сомнений вообще ни у кого не вызывает. Говорить ещё не умеет, а команды уже подаёт. Причём такие, которые выполняются! Может, она у нас менталистом вырастет? Или в армию пойдёт и до генеральских чинов дослужится? Как-никак, у неё и дед будет генералом, и папа, если не повезёт, тоже. Так что, кто знает…

Глава 25

Остаток недели прошёл спокойно и рутинно, что меня лично только радовало. Ульяна взяла Иру в оборот с мебелью — съездили и к Клёнову, и в Смолевичи. Маша с ними по району мотаться отказалась, предпочла остаться на хозяйстве и с близняшками больше времени провести. Я же, за исключением перерывов на ненавистную, но необходимую бюрократию, торчал в мастерской. Местные работники всё никак не могли отцепиться от будущей рамы будущего же автобуса, пытаясь добиться идеала, и меня этой недостижимой целью заразили. Но остатки здравого смысла во мне оставались, потому поставил крайний срок для таких развлечений — эта неделя. С понедельника надо начать финальную сборку рамы, без попыток ещё что-то улучшить, и начать навешивать на неё агрегаты. Как минимум — монтировать колёсные оси, подвеску и рулевое управление. Посмотреть, как этот мнимый параллелограмм будет работать в натуральном виде до того, как уеду в Питер, а весь механизм скроется под обшивкой.

Во время одного из перерывов, когда я утрясал с бригадиром план работ, общий разговор тоже зашёл о планах, а оттуда и на мечты переключился. Невольно прислушался. Один из молодых магов Металла так сказать, второго набора с потенциалом чуть больше единички, чего вполне хватало для помощи в работе слесарем-универсалом, признался:

— Я в реальном училище мечтал химиком стать. Причём не просто инженером, а учёным.

— Так химия нравилась?

— Смеёшься? У нас её и не было почти, да и не особо нравилась, давалась тоже так себе. Но мечтать же это не помешает?

— И зачем же мечтать о том, что не нравится и не даётся⁈ Это всё равно, что мечтать о геморрое, да побольше.

— Не понимаешь ты… — переждав смешки продолжил всё тот же мечтатель. — Я же не просто так мечтал именно учёным стать. Думал: открою новый элемент, назову его «Ихний». Ну, как кремний, там, или натрий. Приду к нашей русичке, покажу статью научную в самом солидном журнале и скажу: «Вот, видите, Ольга Гавриловна? Есть такое слово в русском языке!»

Последние два слова почти полностью потонули в хохоте, даже мы с бригадиром не удержались. Я, правда, подумал про себя, что парню, похоже, не только химия давалась «так себе», но и грамматика тоже. Дед внутри тоже похихикал, потом сказал:

«Да уж, не только стихи, но и мечты порою из такого сора растут… А ведь порою и сбываются! Интересно было бы собрать статистику, сколько великих людей стали великими назло кому-то, или вынужденно».

«Что за поэтесса?»

«Из нашего мира[1]. На мой вкус, в её творениях желания повыделываться больше, чем поэзии, но я не специалист, потому своё мнение не навязываю. Тем не менее, есть и у неё кое-что интересное. Я имел в виду это: 'Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…» и дальше, но там уже не помню. Чаще, правда, про наших снабженцев их произносил, с небольшими изменениями: «Когда б вы знали, из какого сора везут болты, не ведая стыда…»

«Эк ты их!»

«Ну, а как это ещё назвать⁈ Если по бумагам болт с классом прочности восемь и восемь, на головке у него то же самое отлито, а он ломается при усилии затягивания чуть больше половины от установленного⁈ Зато на треть дешевле, чем у нормального поставщика».

В пятницу утром без лишнего шума запустили пробные рейсы автобусов из городка в Рысюхино, и из Рысюхино — в Червень и в Смолевичи. Кстати сказать, местные жители Рысюхино называют просто «местечко», без имени собственного, причём начали это делать задолго до того, как такой статус был присвоен официально. Сам слышал диалог двух кумушек в Курганах:

— Ты куды наладзiлася?

— На мястэчка. Алеська едзе, i мяне возьме.

— А навошта?

— Так, паглядзець[2]…

Дед уверяет, что таких вот «так, посмотреть» в его мире, когда проезд для стариков сделали бесплатным, набивалось по половине автобуса, в итоге многие из тех, комы было на самом деле надо или не могли влезть, или вынужденно ехали «в круг» — то есть, сначала в противоположную от Смолевич сторону, а потом там брали ещё один билет и уже от конечной ехали в город. Собственно, во многом для того, чтобы избавиться от большей части таких вот «экскурсантов» я и распорядился установить цену на билет, причём сделать её несколько завышенной. Хотя, как меня стали уверять все посвящённые едва ли не хором, и в этом случае в первые две недели замеры пассажиропотока будут давать искажённые данные, за счёт тех, кому интересна сама поездка, причём настолько, что и денег не жалко.

Цену, чтобы было и понятно, и правдоподобно, установили пока что с привязкой к железной дороге: билет третьего класса на дачный поезд от Смолевич до Минска стоит семьдесят копеек, второго, где всей разницы в том, что лавки не деревянные, а условно-мягкие, рубль двадцать. У нас лавки такие же условно-мягкие, на палец войлока и толстая свиная кожа сверху, но «вагон» намного теснее, в том числе и в рассуждении места для багажа, и расстояние тоже хоть ненамного, но меньше. Так что Архип Сергеевич сперва зарядил рубль, вроде как посредине, но потом дед, ссылаясь на то, что именовал маркетингом, убедил сперва меня, а потом при моём посредничестве и остальных назначить девяносто копеек со взрослых и тридцать — с детей до десяти лет. Не считая младенцев, их в этом плане приравняли к ручной клади.

Конечно, при такой цене билета жить, скажем, в Рысюхино, а работать в Червене накладно получается, при обычном графике работы: в месяц при двадцати пяти — двадцати шести рабочих днях на билеты уйдёт от сорока пяти рублей и больше, треть зарплаты мастера! Не наездишься. У Иры, конечно, расклад другой: смены длинные, поездок меньше, так что выйдет восемнадцать — двадцать рублей