Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

могла бы обежать деревню десять раз и даже не вспотеть, но не могу это показать. Люди должны видеть меня измученной после битвы не на жизнь, а на смерть.

Они должны видеть меня обычной смертной, хотя я чувствую себя кем угодно, только не ею.

– Как выяснилось, – говорю я в напряженной тишине, обводя взглядом толпу, – оборотни после смерти превращаются обратно в людей.

Здесь восемь мужчин и Чеслава, и я слышу еще голоса, приближающиеся со стороны тропинки. Скоро вся деревня попытается втиснуться в мой огород и взглянуть на голое тело, истекающее кровью на моих огурцах.

– Ты хочешь сказать, что Пшемыслав был зверем? – спрашивает Чеслава, и в ее голосе сквозит притворное неверие.

Интересно, в какую игру она играет? Я стараюсь ничем не выдать свое возмущение: Чеслава провоцирует меня, а я не поддамся.

– Алина! – кричу я вместо ответа. – Можно выходить. И захвати полотенце, пожалуйста!

Мгновение спустя я слышу, как открывается входная дверь. Алина выходит из-за угла, неся мое льняное полотенце, – должно быть, сняла с крючка на стене. Толпа расступается. Она ахает, увидев тело.

– Это был он? О Перун! Яга, как ты это сделала? Я думала, оборотень разорвет тебя на куски!

– Ты видела оборотня? – спрашивает Даробор в тот самый момент, когда Чеслава фыркает, делая вид, что не верит.

Чего она пытается добиться, выставляя это так, будто я убила человека, а не зверя, которого все боялись?

– Да! – говорит Алина, слишком громко от волнения. – О Перун, было так страшно! Я спряталась в хижине со Светко, но Яга осталась снаружи. Я думала, она умрет, – зверь был таким ужасным!

– Ты уверена, что видела именно это? – язвительно встревает Чеслава. – Или, может, Яга просто сказала тебе, что приближается оборотень?

Алина – простая, прямая женщина, и намек Чеславы пролетает мимо ее ушей. Она хмурится, качает головой и глядит на знахарку как на дурочку.

– Я знаю, что видела. Шерсть, зубы, когти, и он был таким… таким, не знаю, искореженным. Словно больной. Я закрыла дверь, когда он вошел в калитку. Боги, Яга! Ты вся в крови. Ты в порядке?

Я киваю, корча гримасу боли, хотя чувствую себя лучше некуда. Удивительно, что кожа не светится.

– Я в порядке. Просто устала.

– Ага! – торжествующе восклицает Чеслава. – Значит, он пришел сюда? И ты признаёшь, что твои защиты не сработали?

Я смотрю на ее злобную улыбку, наконец понимая, зачем она это делает. Чеслава хочет опорочить меня, потому что я понемногу забираю все больше ее клиентов. Деревенские тоже считают меня знахаркой, а Чеслава ненавидит конкуренцию. Не говоря уже о том, что вчера я практически заставила ее лечить людей бесплатно.

Понимаю, что она могла затаить обиду.

– Кто-то нарушил мою защиту, – говорю я, глядя Чеславе прямо в глаза и наблюдая, как она отреагирует. – Я закопала кости ягнят, которые дал мне Вацлав, у своей калитки. Кто-то их выкопал – рискуя не только моей жизнью, но и жизнями Алины и Светко.

Вот оно. Легкая дрожь, напряжение вокруг глаз. Чеслава выпрямляется, пытаясь бросить на меня ледяной взгляд, но я вижу, что́ под ним. Я почти чувствую, как меняется температура ее тела. Ощущаю, как кровь приливает к щекам, когда они краснеют от стыда. Мои новые магические чувства делают ее обман очевидным.

– Что ты имеешь в виду? – воинственно спрашивает Чеслава сквозь стиснутые зубы.

– Ничего, – холодно отвечаю я, не отводя взгляда, чтобы она понимала: я все знаю. – Я просто объясняю, что случилось. Кто-то в нашей деревне сознательно подверг опасности жизни трех человек, убрав мою защиту. Меня тревожит мысль, что такой подлец живет среди нас.

Чеслава вздрагивает, словно от удара. Я слегка киваю ей. «Я вижу тебя, – говорит этот кивок. – Я до тебя доберусь».

Потому что так и есть. Ясно, что я не могу обвинить Чеславу без доказательств. Она будет все отрицать. Но есть другие способы справиться с такой хитрой лисой. Знахарские способы.

Чеслава пыталась меня убить. Разорвать в клочья лапами оборотня – и все из-за того, что завидовала моим небольшим успехам в общине. Такое нельзя прощать, и я даже не собираюсь пытаться. К тому времени, как я закончу с ней, Чеслава убежит обратно в свою родную деревню, а место знахарки будет моим.

– Спасибо, Алина.

Я поворачиваюсь, чтобы взять у нее полотенце, и накрываю им Пшемыслава как можно аккуратнее. Ноги торчат, но лицо и нагота по крайней мере прикрыты. А вместе с ними и мой нож.

Выпрямившись, я сосредоточиваюсь на встревоженных, испуганных взглядах, которые люди бросают на меня. Даробор и Алина смотрят с беспокойством, но другие явно не доверяют мне. Чеслава, по крайней мере, молчит – все еще потрясенная тем, что ее раскрыли.

– Все произошло быстро, – говорю я, позволяя недавнему ужасу просочиться в голос, но не слишком сильно. Знахарка не может бояться. – Зверь ворвался в калитку. Некоторое время он просто рычал и наступал на меня, как вчера на дороге. Я пыталась заболтать его, как Даробор. – Я бросаю на него благодарный взгляд, и он кивает. – Но не могла унять дрожь в голосе. Зверь разозлился и прыгнул. У меня в руке был нож для резки трав – это и спасло. И чистая удача. Потому что я подняла руку с ножом, чтобы защитить лицо, и как-то так вышло, что он попал оборотню в шею. Иначе я была бы мертва.

В конце концов именно Алина завоевывает мне всеобщее доверие, а затем и восхищенный трепет. Она подбегает ко мне, обнимает, не заботясь о крови и поте, всхлипывает и шепчет:

– Прости меня…

И я знаю: это за то, что она закрыла дверь. Алина чувствует вину, но она не знает, что Воланд все равно не пустил бы меня внутрь.

Это не ее вина. Так что я глажу Алину по спине и стараюсь быть не слишком жесткой в ее объятиях, хотя это кажется странным и неуместным. Объятия кого-либо, кроме Богны, мне чужды.

Когда Алина отстраняется, в ее глазах блестят слезы.

– Спасибо, – говорит она громко, низким голосом, сглатывая рыдания. – Сначала ты спасла моего мужа, а сегодня ночью рисковала жизнью, чтобы спасти нас обоих. Ты такая хорошая, храбрая женщина. Спасибо, Яга! Я обязана тебе жизнью.

Ее искреннее горе и благодарность – лучше всего, что я могла бы сказать или сделать. Я остро понимаю, какая я иногда неловкая: прячу свои слабости, часто кажусь надменной и холодной. Но Алина не скрывает своих чувств. Как Богна.

Острая боль вспыхивает в сердце – мое горе оказывается все так же свежо, как в ту ночь. Я безжалостно пользуюсь им, позволяя печальной усталости отразиться на лице.

– Спасибо за доверие, – говорю я. Мой голос громко разносится в наступившей тишине, потому что все только стоят и смотрят. – И я не сделала