Читать книгу - "Рысюхин, ровно в двадцать два - отбой! - Котус"

«Да, ты рассказывал. Но без контекста это, как теперь понятно, было не так смешно, насколько должно бы».

«Но, по некоторым слухам, как минимум некоторые колледжи чем-то, похожим на научную деятельность заниматься пытались».

«Это, конечно, интересно, однако у нас никаких „колледжей“ нет, во всяком случае, я про такие не слышал. О чём тогда директор говорил⁈»

«Может, уже видит своё училище ВУЗом⁈ Так не потянет его Червень, и я сомневаюсь, что ваш император такое подпишет».

«Или это мечты прорвались…»

«Нет, внучек — он сказал, что под это дело документы придётся иначе готовить. То есть, речь не о мечтах, а о конкретных действиях».

«Может, хочет сделать высшее училище, как высшие военные? Если такие бывают?»

«Получим бумаги — надо будет тщательно изучить, тогда что-то и поймём, а если нет — будет с чем съездить к знающим людям, посоветоваться. А вообще, хорошо, что ты к нему сам сегодня поехал, а не Рышарда своего подписал карту отвезти. Тут и новости такие, что надо каждую мелочь анализировать, и решения принимать».

«Начнём с того, что Иру надо было отвезти в город».

«С этим, как раз, и без тебя бы легко справились. Вот завтра ехать придётся — жильё всё же, не тапочки, что выкинуть можно, если не подойдут».

«Я думаю уже, что погорячился на завтра договариваться, надо было „смотрины“ назначать на среду, чтобы Ира выспалась после дежурства, а то будет вялая, ещё не заметит чего-нибудь».

«Ты, внучек, на это с другой стороны смотри: присутствовать — будет, а возражать спросонок — не станет. Не помешает, то есть».

«Циничненько…»

«Практичненько!»

А вообще мне эти поездки, если честно, чем-то нравятся. Напоминают студенческие годы, тоже не беззаботные, но тогда от моих решений не зависели сотни людей, или, во всяком случае, это было не так явно. И вот такой вот частный извоз одной отдельно взятой Ириски позволяет хоть на пару часов почувствовать себя не «моим сиятельством», а просто Юрой Рысюхиным. Ну, а раз уж всё равно еду в Червень — так почему бы там заодно и не заняться решением текущих вопросов? Особенно тех, что такие вот пикантные детали подбрасывают…

Мысли снова вернулись к странному — к запланированному кое-кем факультету в составе училища, и разговор с дедом также перескочил на эту тему. Но как мы ни гоняли её по кругу — ничего нового не придумали. А поговорили знатно! Наш внутренний диалог очень быстро идёт, если «нырнуть» в мой, так сказать, внутренний мир (ага, в котором обитает внутренний голос, который постоянно со мной спорит. Так посмотреть со стороны — шизофрения в чистом виде), то за пару секунд внешнего времени успеваем поговорить, по ощущениям, минут десять. Будучи за рулём я себе, разумеется, таких выходок не позволял, но и без того ускорение получалось существенное: проговорили мы с дедом столько, что если бы делали это вслух, то часа полтора-два ушло бы.

Обернулся с поездкой я довольно быстро, к дому подъезжал уже около одиннадцати, успею ещё до обеда и в мастерскую заглянуть, посмотреть, как там дела идут и самому в них поучаствовать. Но сперва — чаю выпить, утром встал рано и толком не позавтракал, а до обеда ещё почти три часа.

В коридоре услышал странный звук, словно кто-то быстро-быстро скребёт чем-то по паркету за углом. А, нет, не «словно», а так и сеть! Отчаянно скребя пол когтями и уходя в занос на поворотах, из-за угла выскочил Муркентий. Прямо воплощение выражения «бегу и волосы назад». За ним, с такой же пробуксовкой, неслась Мявекула. Парочка проскочила мимо меня, только-только поднявшегося из полуподвала, влетела в главный холл, с трудом и по большой дуге, с отчётливым выносом кормы влево на добрую половину длины туловища, повернули направо и скрылись в левом крыле дома. Пока я наблюдал за этими двумя усатыми, им вслед вышла и Мурыська, у которой на морде было написано что-то вроде «и где эти придурки⁈»

За углом, куда умчались коты, что-то глухо бумкнуло, словно мячиком по ковру, шлёпнуло, скрежет когтей раздался с удвоенной силой и в холл вылетела Мявекула, за которой уже гнался Муркентий, воплощая в этот раз «лохматый шар возмездия». Ага, ребята играют. Познакомились, значит, и им теперь есть, с кем побегать. Ну и ладно, пусть носятся, древних и хрупких ваз у нас в доме нет, редких цветов на высоких и неустойчивых подставках — тоже, равно как и драгоценных картин на стенах, ни в зоне досягаемости прыжка, ни вообще. А так есть ещё надежда, что они, набегавшись днём ночные забеги устраивать не будут. Нет, так-то Мявекула по ночам предпочитает спать в кровати у Маши, причём по ней видно: считает, что это Маша у неё на большой лежанке ютится с позволения Ея Мяучества. Но иногда — находит что-то.

В малой столовой встретил свою Мурку, которая как раз выходила с кухни, видимо, давала какие-то указания по поводу обеда. Или нет, не знаю — мало ли у неё дел по хозяйству.

— Привет. Уже вернулся?

— Как видишь. И не впустую съездил, кстати говоря, по поводу будущего училища поговорили предметно. Перекусить бы сейчас, и пойду в мастерскую, гляну, что там и как.

— Коты носятся ещё?

— Ага, гоночные котоциклы класса «Энд-дура». Давно они так?

— Да минут сорок уже. И почему, кстати, именно «Энд Дура», может, как раз «Дурень»?

Ой. У нас-то никаких «Эндуро» нет и близко, игра слов пропадает на корню!

— Может, конечно, и «Дурень», хоть по отношению к гостю это и невежливо будет… — И тут мне в голову пришёл отличный вариант! — Потом, ты же сама жаловалась, что я, дескать про всех всегда в мужском роде говорю. Вот, решил начинать исправляться, а ты опять недовольна!

Маша посмотрела на меня, склонив голову к плечу, а секунды через три-четыре подняла глаза к потолку и вопросила у мироздания:

— Ну, не гад ли⁈ И ни проблеска совести ни в одном глазу, что характерно.

Жена возмущённо фыркнула, как настоящая кошка, и вышла в коридор, откуда тут же донеслись скрежет и топот, а я двинулся на кухню, промыслить себе какой-нибудь перекус. Но был изгнан обратно в столовую, после чего и чаем напоен, и накормлен, причём не просто бутербродом вида «хлеб с колбасой», а куда как интереснее и обильнее, даже с горячим, пусть и в виде яичницы, причём яйцо жарилось внутри куска батона, с посыпкой из мелко нарубленных ветчины, сыра и парниковой зелени с Изнанки. Если подумать — тоже своего рода бутерброд, только необычный. А к ним — два салатика «из готового», пара