Читать книгу - "Рысюхин, ровно в двадцать два - отбой! - Котус"

не правы, просто многие из них плохо понимают прикладную аэродинамику и компромисс между нею и безопасностью. Но вот с автобусами — всё оказалось наоборот! Во всяком случае, в мире деда. То, что он называл «раритетами полувековой давности» оказалось более округлым и «зализанным», чем более поздние образцы. Самые новые и вовсе, даже не пытались прикидываться чем-то, что обращает внимание на сопротивление воздуха: просто прямоугольные во всех сечениях бруски с колёсами. Но при этом в них было что-то притягательное, и они на самом деле, даже если не подписывать, выглядели «техникой будущего» в сравнении с более обтекаемыми старыми!

При этом низкопольная техника отпадала сразу: во-первых, такого ТОЧНО никто не делает, подобная конструкция потребует массу новых технических решений, которые мне внедрять просто нельзя. Во-вторых, при наших дорогах, особенно зимой, такой автобус надо пускать в десяти метрах за грейдером и никак иначе.

Меня заинтересовал автобус, который дед назвал «пазик» — просто потому, что выглядел так, словно салон автобуса поставили на шасси от грузовика, с которого просто сняли кузов и кабину, не трогая всё остальное. Причём, такое ощущение, кузов ещё и «подтесали», чтобы за габарит исходного грузовика не вылезал. Простейший вариант, как есть! Более новый вариант оказался таким же очевидным родственником грузовика-трёхтонки, но более прямоугольным и чуть просторнее внутри, хоть и так же «обрезанным под габарит». Дед, кстати, задумчиво сказал, что и на самом деле могли подогнать под некую «шишигу[1]» на случай мобилизации при так и не случившейся большой войне, чтобы унифицировать грузовое место при переброске по железной дороге, по воздуху или просто при размещении в укрытиях. Ещё больше мне этот вариант понравился, когда я узнал, что он изначально строился именно для пригородного сообщения, для движения по просёлкам. Минский пригородный автобус двести пятьдесят седьмой модели выглядел как «внук пазика», более красивым и просторным. Причём не только выглядел: тридцать одно сидячее место против двадцати трёх. Разве что двери в минском автобусе мне не понравились, слишком узкие, а задняя, как подсказал дед, в некоторых модификациях и вовсе предназначена на роль аварийного выхода, в повседневном варианте перекрываясь откидными сиденьями.

Рисовать я как не умел, так и не умею, так что пришлось чертить. В результате получилось внешне что-то среднее между тремя автобусами из дедова мира: кузов не над колёсами, колёсные ниши утоплены в салон — пол я всё же чуть опустил, взяв конструктивные решения из последней редакции своего семейного фургона. Двери расширил, и переднюю, и заднюю, после чего встал перед выбором: или выбросить одну двухместную лавку по правому борту — или удлинить салон на семьдесят два сантиметра, дед помнил, что именно таким был шаг сидений в ПАЗе, правда, он же уверял, что это тесно. Вот тоже момент: надо будет сделать испытательную платформу, где можно будет двигать установленные на ней три лавочки вперёд-назад и определить то расстояние, при котором и коленками в спину впереди сидящему не упираешься, и в салон можно поместить как можно больше мест. С другой стороны — до моего отъезда по службе сделать всё равно не успеем, так что время для экспериментов есть. Пока же у меня получалось двадцать восемь сидячих мест с шагом семьдесят пять сантиметров между лавками и сорок стоячих при норме пять человек на квадратный метр. Опять же, дед уверяет, что впихивались и по восемь, и больше, а в «ПАЗик» при паспортной вместимости сорок восемь человек влезало до ста, причём не с пустыми руками. Если честно — с трудом себе такое представляю, и вообще это выглядит как разновидность рыбацких баек, только речь не о метрах длины рыбины, а о десятках человек в автобусе.

Так или иначе, эскизные чертежи общего вида к ночи сделал, и инструкции, которые оставлю работникам своего «автомобильного ателье», продумал.

Утром как раз успел забежать и объяснить, что я хочу, оставив распоряжения вызванному пораньше начальнику взять в качестве образцов мой фургон, который сам и перегнал ко входу в мастерскую, и «панский» автобус. Из первого взять решения для крепления пола и днища кузова на высоте двадцать пять сантиметров от дороги, из второго — силовую схему балочного каркаса. Причём первый день отвёл на изучение конструкции и заготовку материалов для первого экземпляра, после чего пришлось мчаться домой, закинуть что-нибудь в пасть и везти Ириску в Червень так, чтобы не опоздала на свою первую смену.

Ира всё же девочка, кто бы сомневался: вроде как собралась с вечера, но всё равно утром ещё три раза бегала в свою комнату и обратно, я за это время успел соорудить и съесть ещё два многослойных бутерброда, составивших в сумме с первым сырно-колбасным неплохой завтрак, только что несколько суховатый. Ну, и в процессе этой беготни Муркентий выскочил из заточения и ускакал, задрав хвост, в глубины дома. Ну, запах у него за прошедшие дни уже «свой», Мурыська обидеть не должна, а как с Мявекулой знакомство пройдёт — ближе к обеду узнаем.

Заехали по дороге и за тортиком. Ира всё переживала, качественно ли сделают, всё пытала, точно ли это лучшая пекарня в Червене. Пришлось её успокоить:

— Абсолютно точно лучшая! Просто потому, что единственная.

— Как это⁈

— Ириш, это Червень, не Могилёв! Здесь всего населения на круг одиннадцать тысяч, из них пять на окраинах живут совершенно сельским укладом. Нет, есть ещё одна пекарня, но там только хлеб пекут, разный, а в этой ещё и заказы на торты принимают. Нет, есть ещё микро-пекарни при единственной кофейне и трёх чайных, всякие булочки-пирожные делают, но только для себя. Так что ты не сомневайся: из единственной червеньской пекарни, эта — самая лучшая!

— Так бы сразу и сказал, что она тут одна всего.

— Ну, а что ты хотела, на две покупателей не хватит. Эх ты, дитя больших городов!..

Высадил пассажирку около двери приёмного покоя и помог занести внутрь коробку с тортом, после чего уехал по делам. Кстати, у меня в Червене на самом деле нашлись свои дела, не так уж и соврал Ире! Совместил забытую в прошлый приезд карту, новые данные от геологов и понял — надо опять к директору училища ехать. Заброшу Ириску и поеду, ко второму уроку, так сказать. Точнее — к середине первой пары. Заглянул только по дороге в городскую управу, передал заместительнице главы города, что жильё смотреть будем завтра поздним утром, где-то около половины десятого или десяти, после того, как будущая владелица сменится с суточного дежурства в больнице. В знак извинения за изменение