Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

Из темноты, ведя за собой Яроту, выныривает Томек. Жрец выглядит встревоженным и слегка растрепанным, длинные седые волосы развеваются вокруг потного лица. За ними степенно шествует Чеслава, и ее волосы аккуратно покрыты черным платком. Она кивает нескольким людям, проходя мимо, и, заметив меня, щурит глаза.

Интересно, это обычная враждебность или она уже прознала, что кое-кто из ее клиентов переметнулся ко мне?

Ярота и знахарка останавливаются около Вацлава с женой и начинают переговариваться приглушенными голосами. Чем дольше жрец слушает, тем заметнее, как растет его тревожность. Чеслава хмуро окидывает хлев взглядом, потом смотрит на меня, и на губах у нее появляется еле заметная мерзкая усмешка.

Двое мужчин с факелами подходят к жрецу, и вся группа, кроме Хелены и Томека, заходит внутрь. Мы ждем. Теплый вечерний ветер играет среди нас, а ночь все сгущается.

– Как думаешь, кто это может быть? – Голос у Иды тихий, но он звенит в напряженной тишине.

Мне нужно мгновение, чтобы понять: вопрос обращен ко мне.

– Не знаю, – отвечаю я, оставляя догадки при себе. – Я же не видела, что там. Но уверена, жрец по внутренностям все выведает.

Обычно, чтобы узнать будущее или волю богов, жрец вскрывает курицу или другую птицу и ищет ответы в ее внутренностях. Та тварь, которая побывала в хлеве, уже сделала работу за него.

– Единственное, что ведает Ярота, – это свой член во рту у Милки, – фыркает Ида.

Подруги нервно хихикают, а стоящая рядом женщина мечет в ее сторону оскорбленный взгляд.

Мне не до смеха. Я потрясена до глубины души. Похоже, ночь Купалы не только убила Богну и заставила меня ненавидеть себя. Она нарушила порядок в нашей деревне. Я – знахарка, к которой люди идут вместо Чеславы. Жрец потерял их уважение…

Хотя, может, и нет. Может, это только Ида такая язвительная – от разочарования в замужестве.

– Тс-с, вон они идут, – шипит на нее Оля, и девушки подбираются ближе к хлеву, чтобы услышать, что скажет Ярота.

Жрец мнется, теребит рукава и в целом выглядит непривычно неуверенно. Чеслава тем временем подходит к Хелене и что-то взволнованно шепчет ей на ухо. Хелена смотрит на меня покрасневшими глазами и тут же отводит взгляд.

У меня екает сердце. Что бы это ни было, добра не жди.

– Случилась сегодня здесь страшная беда, добрые люди, – говорит Ярота, и голос его дрожит.

Внезапно я думаю: а если его неуверенность и неопрятный вид – признак того, что Ида права? Может, деревенские и впрямь перестали его уважать после Купалы?

– Беда случилась в этом хлеве, – продолжает жрец, оглядывая собравшихся жителей.

Я чувствую, как люди замерли в ожидании: вот сейчас он скажет, кто убил скотину. Воздух звенит от напряжения.

– Вацлав потерял больше дюжины ягнят, которые были заперты здесь на ночь.

У меня перехватывает дыхание, глаза сами собой расширяются. Люди вокруг встревоженно переговариваются. Дюжина ягнят, убитых за короткое время, – уже достаточно скверно. Но если хлев был заперт, это значит кое-что еще.

Медведь или волк не смогли бы открыть висячий замок.

Я быстро вглядываюсь в дверные петли. Они целые.

Сердце тревожно колотится, а жрец, нервно сглатывая, тем временем продолжает:

– Боги еще не явили нам, что это был за зверь. Хлев провонял кровью и смертью – понятное дело, что боги не станут там говорить.

Я закатываю глаза. Я знаю по крайней мере одного бога, который был бы рад поболтать со жрецом над грудой дымящихся внутренностей. Да он бы и кровь с пола слизал, если б захотел.

– Но я буду молиться и гадать завтра. Уверен, тогда у нас будут ответы. Одно ясно: зверь насытился на сегодня и вряд ли вернется. Но все же заприте на ночь и скотину, и детей. Знахарка предложит защитные травы тем, кто попросит.

Ярота величаво кланяется и поворачивается к Вацлаву. Они говорят вполголоса, а Хелена кивает Чеславе и потом, снова посмотрев на меня, делает приглашающий жест рукой. Я собираюсь с духом и подхожу – гадаю, что еще стряслось.

– Добрый вечер, Яга, – говорит Хелена, разглядывая меня большими, полными страха глазами.

Я киваю в ответ с вежливой улыбкой. Мы с ней никогда не были подругами, Хелена относилась ко мне с прохладным безразличием. Но и никогда не плевала у моего порога, так что я решаю быть любезной. Тем более после того, что стряслось с ее семьей.

Сегодня ночью они потеряли бо́льшую часть своего достатка.

– Видишь ли, Чеслава говорит, что обряд очищения… – Хелена замолкает, судорожно глотая. На лбу выступают капли пота, из-под платка выбиваются мокрые завитки волос. Она глубоко вдыхает, выпрямляется, берет себя в руки. – Обряд очищения хлева… у нее дорого стоит. Но ты ведь только учишься – вот она и предложила, чтобы ты сделала это… подешевле.

– Хм.

Я такого не ожидала, поэтому просто смотрю на них обеих, жду объяснений. Потому что ясно одно: если Чеслава хочет отдать мне свой заработок, то не от доброты душевной.

«Может, ей просто лень работать», – думаю я, кривя губы.

– Осторожнее, – тихим ветерком шепчет Весна, и я едва не вздрагиваю. – Она хитрая лиса. Я вижу, что ты ее презираешь, но она не ленива. Она очень усердно работает – за правильную плату.

Я не отвечаю. Никто, кроме меня, ее не слышит, а вот мой голос слышат все. Последнее, что мне сейчас нужно, – чтобы люди подумали, будто я разговариваю с духами. Я все молчу, и тогда Чеслава натягивает фальшивую улыбку.

– Конечно, после того как ты управишься с самой простой уборкой, я приду и окурю это место, поставлю защиты и все такое. Это уже более высокий уровень, так что простая ученица вроде тебя такого не сумеет, сама понимаешь.

Чушь! Я была готова занять место знахарки, когда Весна умерла. Я больше не ученица, и я не позволю так с собой обращаться.

Я сладко улыбаюсь, а в голове лихорадочно крутится мысль: что же делать?

Я не позволю Чеславе сделать меня козлом отпущения, если ее защиты не сработают. А именно это она сейчас и пытается провернуть. Теперь это очевидно.

Меня тошнит от ее трусости и жадности. После смерти Весны мне должен был достаться хороший дом – большой, удобный, с просторной комнатой для приема больных и еще двумя комнатами для жизни и работы. Но Чеславе этого оказалось мало. Как только она въехала, велела построить рядом большой уродливый сарай – в отличие от дома, строение дешевое и плохо утепленное. Ее больным там, поди, неудобно, но она скорее позволит им мучиться, чем пустит в дом, где живет сама.

Чеслава хитрая и заботится только о своем удобстве. Сейчас она хочет получить плату за обряд, но не хочет брать на себя ответственность. Ленивая, безответственная шарлатанка. Она явно понимает, что не