Читать книгу - "Змеелов - Даха Тараторина"

– Ладно. Чего ты хочешь?

Кажется, покойник с облегчением выдохнул. Или то была новоявленная колдовка?

– Костыль дураком был, конечно. Но он не был плохим человеком. Его нужно похоронить честь по чести.

Змеелов рассмеялся.

– Всего-то? Я уж решил, что дельное попросишь! Хорони, мне-то что? Я его со всех сторон осмотрел. Больше он мне не нужен.

Ирга сдержала разочарованный стон. Стало быть, продешевила? Но не выдала себя и добавила:

– А когда закончим с ним, снимешь с Блажи заклятие. И вести себя в Яре будешь прилично!

– Ну ты уж не перебарщивай, – фыркнул колдун. – Прилично ты сама не умеешь.

Ирга несмело улыбнулась. Что уж, тут Змеелов прав.

***

Верно говорят старики: у колдунов ни чести, ни совести, всё Безлюдью отдали! Торгуясь со Змееловом, Ирга и подумать не могла, что уговорить его на уступки будет куда как проще, чем опосля сделать то, о чём договорились.

Словом, волочь покойника на себе Змеелов отказался напрочь. Такого колдовства, чтобы труп долетел по воздуху, не знал (а если и знал, то не признавался), да и вообще помогать девке не спешил.

По-хорошему, стоило бы собрать людей и устроить похороны как боги завещали. Но друзей у Костыля, окромя Васа, не было, а тех, кто просто поглазеть явился бы да посудачить, Ирга сама бы первой метлой выгнала. Василька позвать, конечно, стоило. Но девка так злилась на брата, что всего меньше желала с ним говорить. Хотя тот, конечно, помог бы, и теперь колдовке не пришлось бы толкать перед собой по узким мосткам гружёную тележку об одном колесе. В тележке, накрытый тряпицей, лежал Костыль. Похороны выходили так себе.

– Ты, никак, переломишься, если за оглобли возьмёшься? – пропыхтела девка. – Обещал же честь по чести…

– Ничего я не обещал, – зевнул Змеелов, глазея на окрестности. – Я согласился, что надо похоронить. А коли тебе надо, ты и хорони.

В прошлый раз он по этой дороге шёл ночью, больше беспокоясь о том, чтобы не свалиться с мостков в трясину, так что нынче видел Гадючий яр во всей красе впервые. И Яр был хорош! Дикой, нелюдимой, но всё же манящей красотой. Болото не просто накрывало его мшистым изумрудным одеялом, оно не просто цвело и не просто прятало от людских глаз зверьё и птиц. Нет, так могло вести себя болото в любой другой части Срединного царства, где успел побывать Змеелов. В Гадючьем яре же болото дышало. Оно жило своей жизнью, позволяя яровчанам ютиться неподалёку. И не обернётся ли эта жизнь смертью для жителей острова, одним богам ведомо.

Дощечки ходили ходуном под подошвами. Ирга, выросшая в этом краю, держалась на них легко, хромой колдун же отставал, выбирая местечко поустойчивее, чтобы пристроить сапог. И поглядывал на гибкий стан колдовки. Девка не то придуривалась, не то в самом деле не понимала, насколько хороша. Толстые медные косы тяжело лежали на плечах. Когда Ирга наклонялась, они соскальзывали вперёд, и рыжуха зло отбрасывала их за спину. Ночью она и в самом деле походила на лягушонка: мокрая, в тине, в грязной рубахе, каковую девка в здравом уме нипочём не надела бы на праздник. Но и тогда от неё сложно было отвести взгляд, такой яростью она пылала! Нынче же…

Трухлявая дощечка вздыбилась аккурат под каблуком, и Змеелов выругался:

– Аргх!… Паскуда гнилая!

Ирга резко обернулась.

– Что сказал?

– Сказал, что остров ваш протух насквозь! Ещё помогать вам… Как будто оно мне надо!

Ирга поставила тележку и укрепила оглобли, чтоб не соскользнули. Воротилась к выскочившей дощечке.

– Вроде это я тебе помогаю.

Она жестом отогнала колдуна, подобрала подол сарафана. Змеелов невольно уставился на голые колени. А девка бережно вынула ржавый гвоздь и вернула дощечку на место.

– Ты помогаешь мне, а я взамен спасаю весь ваш остров, – покривил душой колдун. – Что делаешь?

В отверстие, что осталось от гвоздя, Ирга воткнула ветку подлиннее, а на конец повязала красную нитку, моток которой нашёлся в поясной суме.

– Мужики пойдут смотреть – заметят и поправят.

Змеелов плюнул на доски.

– А потом другая сгниёт. Или та же самая через месяц.

– И мы снова починим. А если не починить, то привезём ещё дерева и поменяем.

– Куда как проще собраться всем миром и переселиться на большую землю. А Яр ваш пусть бы гнил с гадюками вместе.

Ирга поднялась и расправила юбки. Прищурилась.

– Вот-вот. Плевать ты хотел на Гадючий яр. Ты не нам, а себе только помогаешь, верно? Я не вчера родилась. Что сталось бы с Костылём, не потребуй я его похоронить?

Колдун пожал плечами.

– Кто-нибудь ещё сердобольный нашёлся бы.

– А увидь его в таком виде мать? Об этом ты подумал?

Отчего-то Змеелов вздрогнул и ответил резче, чем стоило.

– Ей до него уже дела нет. – С досады он и не заметил, как сам взялся за оглобли и толкнул тележку вперёд. Вот же пытливая девка! Нет бы просто делать, что сказано, и помалкивать! Зачем-то он оправдался: – Мне нужно знать о змеевице всё. Каков у неё яд, как он смешивается с кровью, как немеет тело. Этот твой… – он усмехнулся, – жених… послужил благому делу.

Ирга вспыхнула.

– Не жених он мне! Я соврала! – Она догнала колдуна и пошла с ним в ногу. – Ты ведь понял, что я соврала? Костыль в самом деле меня помиловаться звал… прошлой ночью. Но я не…

– Да плевать мне, – перебил колдун. – Сама же сказала: плевать. На тебя. На покойника этого. На яровчан. Я ловлю змей, только и всего. Делай, что велено, и эта гадина больше никого не убьёт.

– Сюда.

– А?

Ирга буркнула ещё раз:

– Сюда поворачивай. Здесь мы оставляем мертвецов.

Змеелов на своём веку повидал многое и давно уже решил, что дивиться его не заставит ничто. Но Гадючий яр, по одному раскрывающий свои секреты, и здесь удивил.

А девка как ни в чём не бывало сошла с мостков прямо в мох, и тот заколыхался волнами под её босыми ступнями.

– Ты тоже сапоги сними лучше, – велела она.

Змеелов отбрехался:

– А штаны не снять?

Ирга пожала плечами и взялась за работу. Ещё в избе она привела покойника в подобающий вид: обтёрла влажной тряпицей от крови и нечистот, одела да завернула в чистую выбеленную ткань, что хранилась на дне сундука у каждого яровчанина нарочно для такого вот дня. Случалось и так, что родным оборачивать мертвеца не приходилось. Так вышло со старушкой Айрой. При жизни она сотворила столько