Читать книгу - "Змеелов - Даха Тараторина"

– Как спать, когда такое творится?!

– Не о тебе пекусь, а о сыне, – пошутил Василь.

Звенигласка привычно нашла ладонью живот, словно тот мог куда-то деться.

– Он тоже за Иргу волнуется, – шепнула она.

Василь прижался лицом к животу жены. Почудилось, или в самом деле донеслось быстрое биение крошечного сердца? Он выдавил:

– Ему – точно не надо. Эту беду я от нашего дома отведу сам. И Иргу верну.

Пальцы Звенигласки зарылись в рыжие волосы. Она неуверенно перебрала кудри.

– Только прежде… Ты прежде спроси, хочет ли она сама домой, – едва слышно закончила она.

Закончила – и вскочила так резво, что Василь решил: рожает!

– Ирга, серденько!

К их двору в самом деле шла рыжая колдовка. И, кабы шла одна, Вас решил бы, беда миновала. Но в отдалении за нею следовал колдун. И, словно зная, о ком только что думал тяжкую думу Василь, глядел прямо на него.

Ирга остановилась у калитки, не пожелав входить во двор. Василь же, с трудом поборов желание броситься сестре навстречу, встал с другой стороны забора.

Рисуясь, Ирга потянулась и положила ладони на зубцы, поверх них – подбородок. Гляди, мол, у меня-то все члены работают! Она кивнула на висящие вдоль тела руки брата и сказала:

– К вечеру отойдут.

– Знаю, – кивнул тот. – Что пришла?

– А что, нельзя?

Василёк маленько посторонился, чтобы, возникни у сестры такое желание, она легко могла бы открыть калитку.

– Коли домой, так заходи, не медли. А коли посмеяться явилась…

– Что?

– Так смейся! – прорычал Василь.

Ирга вцепилась в забор до побелевших пальцев, едва не перепрыгнула. Но вдруг, словно водой её окатили, выдохнула и тихо произнесла:

– Мы Костыля похоронили. Как подобает. И… за Блажей я пригляжу.

Василь потупился.

– Спасибо… Он… правда тебя обидел?

Ирга пожала плечами.

– Пьяный дурак. Что с него взять.

– А… этот?

Василь неприязненно покосился на Змеелова. Тот в ответ осклабился и приветственно царапнул ногтями воздух.

Ирга зачем-то потёрла локоть.

– Этот… сам обиженный, – буркнула она. – Скотина он порядочная, но, не ровен час, правда найдёт, кто Костыля убил.

– Ну так и пусть бы искал! Ты тут при чём?

– Я помогаю.

– Голову он тебе задурил! Или того хуже – заколдовал.

Звенигласка весь последний месяц ходила тяжело и медленно. Она, переваливаясь с ноги на ногу, только подоспела.

– Ирга, серденько! Пойдём скорее домой! – позвала она и потянула подругу за рукав.

Ирга отступила назад.

– Я только два слова сказать пришла. Больше не потревожу.

– Ирга, ну что ты?!

В синих очах Звенигласки стояли слёзы.

– Никто меня не заколдовывал. И никто не неволил. Коли не оставите нас со Змееловом в покое, я сама вас заколдую!

А Василь возьми да и… засмейся! Смешного-то в сказанном не было нисколько, да только Василька было уже не остановить.

– Заколдуешь? Ты? Ирга, право слово, с тебя уже весь Гадючий яр животы надрывает! Так ты вдобавок ещё и колдовкой заделаться решила?!

Звенигласка переводила испуганный взгляд с брата на сестру и обратно. Она гладила мужа по плечам, но тот всё никак не мог сдержать хохота. У Ирги же лицо застыло недвижимой маской.

Змеелов не остался в стороне. Когда он приблизился, Звенигласка двумя руками закрыла живот, ещё и сама за мужа спряталась – так страшен он был. Но колдун не наградил никого проклятием. Он не стал даже разговаривать ни с Васильком, ни со Звениглаской. Он обнял Иргу, пальцами поймал её подбородок и заставил приподнять лицо. А потом накрыл губы мягким поцелуем.

– Пойдём домой, – сказал он.

Ирга ответила на поцелуй.

Когда они оба отошли, Василь всё не мог согнать с лица улыбку. Нервный смех раз за разом вырывался из груди и казалось, что он повредился рассудком, как случилось некогда с несчастной Блажей.

– Любый мой…

Василёк посмотрел на жену и сказал:

– Ну и дурак же я.

Глава 7. Вечоры

Обыкновенно люди говорят, что время, омрачённое склоками, тянется. Но для Ирги остаток дня пролетел быстрой стрекозой. Забот хватало: несчастную Блажу Змеелов освободил от колдовского сна и, хотя грозился, из дому не выгнал. Однако заботу о больной на себя не взял. Пришлось Ирге не только хозяйство вести, но ещё и приглядывать за вдовой. А та, как нарочно, сначала нагой по деревне побежала, опосля прояснилась рассудком и отправилась пропалывать огород от сорной травы, да только с непривычки выдрала всё подчистую. Словом, Ирга будто разом обзавелась и большим двором, и ленивым мужем, и малым дитём. И счастья в том не углядела.

Стол, на котором лежал покойник, она выволокла из дому и сожгла, чтобы тошно не было. А от колдуна потребовала добыть новый. Тот от подобной просьбы ажно растерялся.

– Где я его тебе возьму?

– Ты же колдун! Наколдуй!

– Колдунам не всё под силу.

– А кичишься так, будто всё, – разочарованно протянула девка. – Ну тогда купи. Или сам сделай новый.

– Мне и старый ничем не мешал.

– А мне как бельмо на глазу! Ой…

Колдун недобро уставился на неё зрячим оком, а Иргу вдруг посетила догадка такая жуткая, что стол разом вылетел из головы.

– А мне, чтоб магичить, тоже придётся что-то Безлюдью отдать?

– Да, – резко ответил колдун и добавил почти что с надеждой: – Язык!

– А ты себе ещё что-нибудь отрезал? – поспешила спросить рыжуха, но Змеелов уже выскочил во двор, хлопнув дверью.

***

Вечерело в Гадючьем яре быстро. Дневное светило не засиживалось на перине из пышных древесных крон, оно ныряло в воду и тухло, как лучина. Зато темнота переливалась всеми оттенками зелени. Наперво, она осторожно трогала избяные крыши мшистыми лапами; осмелев, заглядывала в окна малахитами очей; и, наконец, умывала остров изумрудами росы.

Разглядит ли красоту яровчанской ночи тот, кто вырос в Яре? Или распробует только тот, кто приплыл на остров впервые?

Змеелов пил её как хмельное вино – жадно, проливая на грудь и подбородок, захлёбываясь. Зная, что наутро от красоты одуреет голова. Он знал, каково это – дуреть от красоты. Но остановиться был не в силах. Едва выскочив за порог, он замер, не способный сдвинуться с места, и Ирга, бросившаяся следом, влетела в его спину.

– Что встал как пень? – фыркнула она.

Змеелов не ответил. Он смотрел. На покрывало тумана, кутающее хилые огороды, на несмело выползающий из-за облаков месяц, на… рыжую девку, стоящую рядом.

– Что там?

Змеелов смотрел прямо на неё. Он спокойно сказал:

– Красиво.

Колдовка и сама была как та островная темень. Поди пойми,