Читать книгу - "Змеелов - Даха Тараторина"

Первак задумчиво почесал ножнами бедро и повернулся к Василю.

– Сестра твоя правду говорит? Костыль к ней сватался?

Вас побагровел, но выдавил:

– Сватался или нет, тому я свидетелем не был. Но… собирался.

Староста досадливо ударил себя по бедру.

– За такого гостя ответ держать – врагу не пожелаешь. Признай, Ирга, колдун заставил тебя то сказать?

Змеелов смотрел на неё пытливо, все прочие – осуждающе. Ирга вскинула подбородок и твёрдо ответила:

– Нет. Я попросила колдуна остаться. Он найдёт гадюку, а ещё… – Лихое чувство накрыло вдруг колдовку. Лихое и сладкое. Она закончила: – А ещё он взял меня в ученицы!

Брови Змеелова взметнулись вверх, но ничем боле он удивления не выказал, а через один удар сердца снова стал спокоен, как омут. Он сказал:

– Как интересно получается! Ты, староста, пенял мне, что не соблюдаю ваших законов. А теперь выходит, что по этим самым законам ты не можешь выгнать меня из Гадючьего яра. Что делать будешь?

Староста ответил коротко:

– Придумаю.

Взялся за ноги лежачего кузнеца, подозвал Дана, чтобы тот помог выволочь его. Один за другим мужики покинули Костылёв двор. Остался лишь Василь. Руки его бессильно свисали вдоль тела, зато ярости хватило бы на десятерых.

– Убирайся прочь с нашего острова! – взревел он. – Никто тебе не рад!

Змеелов невозмутимо пожал плечами:

– Этот остров такой же ваш, как и её. Верно, лягушонок?

Ирга кивнула.

– Да. Иди домой, Вас. Иди. К. Себе. Домой, – отчеканила она.

Ему словно пощёчину дали. Василёк часто заморгал, открыл рот, да так с открытым ртом и пошёл прочь. Немалых сил стоило Ирге не броситься вослед за братом…

Когда двор покинули все, Змеелов медленно и тяжело поднялся по ступеням и отворил дверь. Ирга вошла в дом с ним.

– Ученица, значит? – хмыкнул колдун.

– Ученица. Возьмёшь?

– Жрать готовить умеешь?

Ирга хмыкнула: кто ж в деревне не умеет?

– Ну так иди и приготовь, – гаркнул Змеелов, после чего покачнулся и свалился на пол лицом вперёд.

Глава 6. Незрячий

Как люди болеют, Ирга видала не раз. Видала как мучаются падучей и как умирают. Но тому, что творилась со Змееловом, названия не было.

Сначала тело его извивалось в страшных судорогах, обозначались жилы, и казалось, что под бледной кожей ползает нечто живое. После из его рта, ушей и ноздрей полилась вязкая жижа, которую можно было бы принять за руду, не будь она чёрной и не плавай в ней зелёные искры. Когда колдуна прошибал холодный пот, Ирга обтирала ему лицо мокрой тряпицей. На помощь позвать было некого – всякий, найди он Змеелова таким, поспешил бы избавиться от незваного гостя. Потому Ирга бессильно и зло ругалась:

– Ну давай, помри мне ещё! Нашёл время…

Рубашка колдуна вся стала мокрой и грязной. Отбросив смущение, Ирга стянула липкую ткань с измученного тела.

– Да уж… – выдохнула она.

Колдун был безнадёжно болен. Тонкая слишком сухая кожа плотно обтягивала кости, живот провалился так сильно, что казалось, требухи в нём не было вовсе, холодный пот снова и снова выступал на висках, а седины в волосах, кажется, прибавилось со вчерашнего дня. Грудь и плечи полосовали бессчётные следы от когтей и зубов. Иные свежие, едва запеклись, иные старые, опознать которые удавалось лишь по огрубевшей коже. А напротив сердца шрам был такой, получив какие, люди обыкновенно не выживают. Но то люди, а Змеелов – колдун. Всего страшнее был слепой глаз. От брови до скулы его перечёркивал уродливый рубец. Сам же глаз, белый в обычное время, сиял зелёным огнём. Ирга хотела прикрыть его чем-нибудь, но вместо того зачем-то подняла веко и заглянула, как до того глядела в глаза покойнику.

Змея обвивала его тугими кольцами, но в том не было жажды убийства. Напротив, объятия были ласковы и бережны. Она не душила, а обнимала. И сам Змеелов походил на себя не больше, чем полный силы лебедь на уродливого птенца. Он был красив, тот Змеелов, которого Ирга видела впервые. Волосы черны, как вороньи крылья, глаза, бедовые тёмные глаза, полны огня и страсти, оба зрячие, а под кожей перекатывались крепкие мышцы. Но сил этих мышц не хватало, чтобы высвободиться из объятий змеевицы.

– Ты будеш-ш-ш-шь мой. Мой, слыш-ш-ш-шиш-ш-шь? Я не отпущ-щ-щ-щу тебя!

Вокруг не было болота. Не было густого леса, поля или дороги. Змеевица обнимала его там, где всего меньше ожидаешь встретить чудище – в богато убранной комнате, на мягкой перине. И лицо… лицо её было красивее всех лиц, что когда-либо Ирга встречала! Она никак не могла разглядеть его получше, подалась вперёд, а змеевица вдруг вытянулась струной и сорвалась с места, как выпущенная стрела. Прямо на Иргу.

Колдовка отшатнулась, тяжело дыша. Змеелов всё так же лежал на полу, но его тело больше не танцевало корчами. Он был худ и с проседью в волосах. Он был тем, кем стал после встречи со змеевицей. Ирга на коленях подползла к нему и взяла за руку.

***

Едва колдун пришёл в себя, тотчас же выказал недовольство.

– Нет уж, такие ученицы мне и даром не нужны, и с приплатой! Я велел пожрать приготовить!

– А потом завалился на пол и чуть подох! – отбрехалась Ирга, в тайне радуясь, что к Змеелову возвращается его прежнее расположение духа.

– Вот тебе первый урок: если я что-то приказываю, выполняй немедля!

– Тогда тебе тоже урок: когда тебя спасают, надо говорить спасибо!

– Когда это случится, непременно скажу! А теперь делай то, ради чего вас, баб, на свет рождают! Растопи печь да свари чего-нибудь пожирнее.

Колдуна трясло, и девка сочла за благо и впрямь протопить избу. Не ровен час, замёрзнет насмерть в середине лета, вот смеху-то будет! Она буркнула:

– Гадючий край сырой… Приезжие часто хворают.

Змеелов как-то странно усмехнулся, в углу его рта надулся чёрный пузырь. Мужчина вытер его запястьем и тут только заметил, что сидит без рубахи.

– Что, воспользовалась моей беспомощностью, чтобы надругаться? – неловко пошутил он.

Ирга фыркнула:

– Над чем там надругиваться! Кожа да кости!

Но сжалилась, подошла и протянула руку: подымайся, мол. Змеелов покачал головой и предпочёл опереться спиной о стену, подтянул к себе ноги и со стоном упёрся лбом в колени.

– Моя хвороба не от вашего острова…

– Что?

Пришлось отнять лицо от коленей и раздельно повторить:

– Моя хвороба не от вашего острова. Меня убивает колдовство.

Ирга так рот и разинула.

– Быть не может! У колдунов здоровье крепкое, их ни