Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

нечего мне предложить. И да, я бы лучше пошла к кому угодно другому, только не к тебе. Почему именно ты должен был заявить на меня права? Вас было много. Ния не могла этого сделать? Я бы сказала ей «да». Или Стрибог. В отличие от тебя, он достаточно приятный. Я уверена, что согласилась бы.

Воланд рычит, прижимаясь лицом к моей макушке:

– Нет. Только я.

– Если ты можешь сделать меня беременной… – шиплю я, но замолкаю, прежде чем сказать слишком много, слишком рано.

Воланд пренебрежительно фыркает, совершенно невозмутимый:

– Может, я и стар, но плодовит. У тебя будет мой ребенок. И, несмотря на то что говорил, я рад. Это будет мой первый ребенок, рожденный от привязанности и уважения к женщине. Я буду защищать и обеспечивать вас обоих. В Славе уже готов дом – специально для тебя. Он удобный и большой. Ты будешь там счастлива.

Я напрягаюсь.

– В Славе? Что ты имеешь в виду?

Воланд издает короткий смешок.

– Яга, я не глуп. Я знаю, что у вас есть способы прервать беременность, поэтому за тобой будут присматривать круглые сутки. У тебя будут слуги и стража, чтобы защищать тебя, и я буду регулярно вас навещать. Ты будешь принадлежать мне с того момента, как зачнешь. Мы узнаем точно через несколько дней.

– Я не хочу в Славу, – говорю я и сжимаюсь от страха.

Воланд отстраняется, и мы снова смотрим друг на друга. На этот раз я вижу на его лице странную смесь нежности и досады.

– Ты будешь там в безопасности. Обеспечена всем. Разве ты не заметила, что здесь для тебя ничего нет? Яга, тебе всегда было суждено оказаться в Славе, со мной. Пойдем.

Я открываю рот, чтобы возразить, но не могу говорить. Огни вокруг нас исчезают, мир погружается в полную тьму, и возникает ощущение движения – одновременно бешеной скорости и неподвижности, – а затем мы падаем.

Мы приземляемся в ароматную, мягкую траву. Вокруг нас поют сверчки. Ночь здесь ярче, чем дома, даже без огней Воланда. Когда я, дрожа, поднимаю взгляд, вижу, что луна здесь намного больше, ее свет серебряный и чистый. Звезды выглядят странно. Они все одинаково яркие, острые точки света, усеивающие небо созвездиями, которых я не могу назвать.

– Добро пожаловать домой, – шепчет Воланд, переворачивая нас так, что я оказываюсь сверху.

Я упираюсь руками ему в грудь и приподнимаюсь так высоко, как могу. Его шипы все еще соединяют нас.

– Ты не имел права! – рычу я, оседлав его, чтобы было удобнее сидеть. – Я не давала согласия.

Воланд с медленной улыбкой кладет руку под голову и наблюдает за мной.

– Я имел полное право. Ты принадлежишь мне. Наконец-то.

Я смотрю на его голую подмышку, воображая нож, который оставила дома. Даже если он не убил бы Воланда, ему было бы больно, ударь я туда. А если бы направила нож достаточно хорошо – может, смогла бы достать до сердца.

– Ты думаешь об убийстве, – говорит Воланд и кладет свободную руку мне на бедро. Его член внутри меня набухает, и я понимаю, что он снова хочет трахнуть меня. – Позволь извиниться перед тобой. Давай помиримся. Будет хорошо, вот увидишь. Я буду хорошо к тебе относиться.

Я горько смеюсь, глядя в небо. Слава. Мой план не совсем учитывал это, и я понятия не имею, что делать. Оглядываюсь, замечая неподалеку дом. Позади меня лес – деревья намного выше, намного больше, чем дома. Это страшно и чуждо. Интересно, не лучше ли будет все-таки остаться с Воландом? По крайней мере, пока я не освоюсь.

В лесу я вижу серебристое мерцание в подлеске. Цветок папоротника. Как и говорил Воланд, здесь это не редкость.

– Это твой дом, – говорит дьявол, указывая поверх своей головы.

Я не вижу многого, потому что окна не освещены, но этот дом намного больше самой большой хижины в моей бывшей деревне. Что-то грызет меня, и я наконец понимаю что.

– Мой дом? – медленно переспрашиваю я. – И ты будешь регулярно меня навещать, так ты сказал?

Воланд пожимает плечами:

– Ну, я не могу жить с тобой. Я небезопасный для окружения. Ты слишком много для меня значишь – я не могу позволить тебе пострадать.

Но все, что я слышу, – это собственничество. Он думает, что приобрел меня. Планирует отложить меня в сторону, чтобы я не поцарапалась и не испортилась. Если захочет меня видеть – увидит, но это всегда будет его выбор. Не думаю, что Воланд даст мне свободу призывать его.

Моя грудь разрывается от боли, когда я понимаю, кто он есть и кем всегда был. По правде говоря, Воланд предупреждал меня. Говорил, что именно это и случится: он заявит на меня права и потеряет интерес.

Меня отправят в этот дом, будут охранять надзиратели под видом стражи и заставят рожать ребенка, которого он не очень-то хочет. Как и подвеска на моей шее, ребенок будет залогом. Способ держать меня на привязи.

Это не то, чего я хочу от жизни. Совсем не то.

– Не грусти, дорогая, – говорит Воланд, легко касаясь ладонью моего лица. – Я буду держать войну подальше от тебя и нашего ребенка. И ты будешь в безопасности. Кстати, позволь мне убрать это. Метка была нужна в мире смертных, но здесь ты будешь выделяться. Когда-нибудь потом я поставлю ее на более сокровенное место. Чтобы ты знала, кто твой хозяин, но не была мишенью.

Воланд проводит большим пальцем по моему подбородку. Кожу покалывает, и я с облегчением выдыхаю, потому что ненавидела эту метку так же сильно, как ненавижу его. По крайней мере, теперь ее нет.

Воланд гладит мое лицо, серьезно глядя мне в глаза. Я стискиваю зубы, напоминая себе, что не могу ему доверять.

– Я сохраню тебя бессмертной и молодой, – шепчет он. – И раз ты хотела, чтобы я был верен, я тебе это обещаю. Мы помиримся. Теперь у меня есть ты.

Но я не отвечаю. Слишком занята тем, что чувствую энергии, кружащиеся в моей груди, всесильные и пылающие. Было так больно, когда печать сломалась, как только Воланд вошел в меня, но теперь этой боли нет. Все, что я чувствую, – дикая, необузданная магия, бурлящая в моих жилах.

И она вся моя. Не его.

Единственный страх, который у меня есть, – что я не смогу ею управлять, но тогда я практиковалась и достаточно хорошо управляла магией Воланда, когда она у меня была. Здесь должно быть то же самое. Мне просто нужно целеустремленнее направлять свои намерения.

Маленький хрустальный флакон с кровью Воланда все еще висит у меня между грудями, нетронутый. Я не взяла из него ни капли.

У меня есть все, что нужно.

Когда я чувствую нарастающее покалывание между ног, я знаю, что шипы вот-вот выйдут.

Воланд вздыхает от удовольствия, чувствуя