Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

— Продолжай? — Сетан наклоняет голову набок.

— Я думаю, он пытается воскресить жену и дочь. Вот зачем ему нужны оба кольца.

ГЛАВА 50. МЕЖДУ СМЕРТЬЮ И БЕЗМОЛВИЕМ

Сетан велит нам оставаться в Эвердене, пока мы не получим ответное письмо из Найтфорта с подтверждением, что толкователь дневника королевы Элары всё ещё находится в городе. Сетан убеждён, что нам нужно узнать куда больше, и пусть до самой тёмной ночи остаётся ещё три сезона, неотвратимо надвигающийся срок заставляет тревогу роиться под кожей.

Несмотря на тяжесть, что всё ещё застилает сердце после жертвы Мардж, я знаю, что обязана сделать. После ужина, когда все расходятся по комнатам на ночь, а Дэриан, кажется, уже крепко спит, я выскальзываю в лес.

Я стою в темноте, глядя на зубчатые вершины горной гряды вдали, пока слёзы катятся по щекам. Густые хлопья снега падают с неба, укрывая землю лёгкой белой пылью.

Мардж должна была быть здесь.

Когда я вытираю лицо рукой, браслет, подаренный Мелайной несколько недель назад, сдвигается на запястье; я подцепляю металл пальцами и поворачиваю его, пока лунный свет не падает на выгравированные слова:

Ты можешь либо пройти сквозь это, либо вырасти над этим.

Стянув чёрные кожаные перчатки, я делаю глубокий вдох и опускаюсь на колени. Последние слова Мардж шепчут мне беззвучным ветром:

Ты никогда меня не подводила, Катерина Блэквинд.

Я провожу пальцами по холодной, влажной земле и мгновенно увязаю в пульсирующей под ней силе. Она прямо здесь… манит меня. Я закрываю глаза и прижимаю обе ладони к земле. И соскальзываю в Белизну.

— Мардж? — зову я, озираясь во все стороны, но не находя ничего. Я изо всех сил стараюсь не позволить надежде взмыть до небес, но в памяти всплывают её слова о том, что шансы встретить кого-то в Белизне — пятьдесят на пятьдесят.

Нужно лишь, чтобы этого хотели обе стороны.

— Мардж? — снова кричу я, чувствуя всплеск тепла с одной из сторон. Я иду на него, вслепую шагая в бесконечное море белизны, не понимая, сколько уже прошла. И прошла ли вообще хоть шаг.

Я прикладываю ладони рупором ко рту и выкрикиваю: — Мардж?

Но безмолвие оглушает.

Надежда медленно вытекает из меня, точно кровь из раны, пока я не шепчу: — Почему ты не хочешь увидеть меня?

Те самые слова, что она сказала мне несколько ночей назад в лесу, эхом отдаются в голове:

Такая магия — древняя, тёмная и первозданная. Многие духи прекрасно знают об искушении воззвать к душе, нашедшей покой. Особенно если это тот, кого ты любишь. Поэтому вместо того, чтобы явить себя, они вовсе избегают встречи.

Я прикусываю губу, кивая, когда осознание накрывает меня с головой. Она не покажется мне. Не тогда, когда знает, как сильно я буду искушена попытаться вернуть её назад. Я сглатываю подступивший к горлу ком, но цепляюсь за крошечную крупицу покоя:

Она знает, что я люблю её.

Когда я выскальзываю обратно из Белизны и возвращаюсь в своё тело, глаза распахиваются сами собой. И пусть я до отчаяния жаждала поговорить с ней напоследок и не получила этого шанса, я уже наперёд знаю, чего бы она от меня ждала.

Я вонзаю пальцы сквозь тонкий слой снега прямо в землю, пока гудение нарастает вокруг меня, а волосы вздымаются от несуществующего ветра.

Иди ко мне… — взываю я к силе. — Покорись мне…

Зрение плывёт, и я отрываю ладонь на дюйм от земли, вытягивая тонкие струйки голубого огня. Призрачные синие нити колеблются, грозясь втянуться обратно в толщу почвы. Стиснув зубы, я выбрасываю вторую руку, зажимая их в тиски, а затем вздымаю обе руки вверх, вытягивая языки пламени всё выше.

Иди ко мне…

Я не отступлю…

Ты покоришься мне…

Огонь взвизгивает, точно дикий зверь, запертый в клетке. Я поднимаю его, тяну до тех пор, пока не встаю в полный рост, а пламя не вздымается мне до плеч. Я веду руками влево, увлекая его за собой, затем резко перехватываю вправо, срывая его корни с земли. Мы закручиваемся в танце — раскачиваясь взад и вперёд, пока власть в моих руках крепнет, словно я натягиваю канат, пока огонь окончательно не сдаётся на мою милость.

Это больше, чем мне когда-либо удавалось вытянуть.

Со сдавленным криком я вбиваю пламя обратно в землю; плечи сотрясаются от тяжёлого дыхания. Новая волна чувств накатывает на меня, и я смеюсь, пока слёзы блестят на глазах. Это победа, которой она бы гордилась.

Запрокинув голову к ночному небу, я ловлю снежинки кожей лица. И едва веки начинают смыкаться, я готова поклясться: одна из звёзд на ночном небосклоне подмигивает мне.

К тому времени как я возвращаюсь в комнату, луна стоит в самом зените. Снега на улицах намело достаточно, чтобы за моими сапогами тянулась цепочка следов. Бесшумно я проскальзываю внутрь, снимаю припорошенные сапоги и пытаюсь унять стучащие от холода зубы.

Дэриан приподнимает голову со своей половины кровати и смотрит на меня через плечо; его каштановые волосы спутаны в беспорядке. Он меряет меня взглядом с ног до головы, и на его лице нет ни тени насмешки: — Чем ты занималась?

— Ничем, что тебя касается, — шепчу я и расстёгиваю плащ у горла.

К моему удивлению, он не находит что ответить. Я приветствую эту тишину, и пока вешаю плащ и провожу ладонью по ткани, пальцы задевают выпуклость у кармана.

Рисунок аллиума.

Сердце пропускает удар, волна тепла приливает к щекам; я отдёргиваю руку и замираю перед плащом. Медленно я стягиваю остальную одежду, переодеваюсь в ночную сорочку и забираюсь под одеяло рядом с Дэрианом. Он лежит ко мне спиной; я натягиваю простыню до самой груди.

— Тот рисунок, что ты оставил мне… — шепчу я, глядя в тёмный потолок, будто тени могут поглотить меня прежде, чем я сгорю со стыда. — Спасибо.

Тишина.

Тяжёлая, мучительная тишина.

До того долгая, что я уже начинаю думать, будто он либо успел уснуть, либо нарочно игнорирует меня.

И затем: — Не за что.

На следующее утро Гэвин уводит Дэриана в купальни Эвердена, а я одеваюсь и направляюсь в сторону главного обеденного зала. Когда я подхожу к массивному зданию с подъёмным мостом вместо парадного входа, мне навстречу попадается знакомый русоволосый парень.

Арчи проходит мимо, глядя в мостовую; в уголках его глаз блестит влага.

Я оборачиваюсь и пытаюсь перехватить лямку его заплечного мешка: — Эй…

Он молча уворачивается от моей руки,