Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

— Минутку! — отзываюсь я.

Я спешу обратно к двери и распахиваю её: на пороге стоит Бристол и сообщает, что Сетан требует моего немедленного присутствия. Гэвин и Нолан ждут в паре шагов позади него — без сомнения, чтобы увести Дэриана, пока я буду говорить с Сетаном. Гэвин и Нолан забирают Дэриана с собой, а Бристол ведёт меня по улицам к северной части города, где расположилась временная резиденция Сетана.

Когда я опускаю руки в карманы, кончики пальцев задевают сложенный лист бумаги. Бристол идёт в нескольких шагах впереди, и не в силах совладать с любопытством, я чуть вытягиваю бумагу из кармана — только чтобы обнаружить, что она совершенно чиста.

Бросив ещё один настороженный взгляд на Бристола и проходящих мимо горожан, я вытаскиваю лист целиком. Он сложен вчетверо, и с обеих сторон нет ни строчки. На одном углу расплылось маленькое тёмное пятнышко, от которого разит виски.

С колотящимся сердцем я разворачиваю лист и замираю: передо мной потрясающий рисунок аллиума. Каждый мазок ярких лиловых лепестков выверен до мелочей; изящные линии, повторить которые с трудом удалось бы даже признанному мастеру. А краски я отдавала лишь одному человеку.

Я кое-как сминаю и складываю рисунок обратно, запихивая его в карман с давящим чувством, будто каждый встречный смотрит прямо на меня. Жар приливает к щекам, и я судорожно выдыхаю, не позволяя себе задерживаться на этой мысли.

Бристол оборачивается через плечо, оказавшись слишком далеко впереди: — Всё в порядке?

Сглотнув ком в горле, я киваю и ускоряю шаг. Я задвигаю этот жест на самый дальний план мыслей, стараясь сосредоточиться на насущной задаче. Бристол оставляет меня у дома Сетана, оставляя наедине с командующим.

— Ты опоздала на два дня, — ворчит Сетан, даже не пытаясь скрыть своё равнодушие.

Я вскидываю подбородок: — Я пришла. Что тебе нужно?

Он жестом предлагает мне сесть перед его столом, и я опускаюсь в кресло.

Коснувшись пальцами деревянного подлокотника, я спрашиваю: — Ты рассчитывал, что я смогу перевести то письмо, которое ты прислал?

— Нет. Но я надеялся, что оно разожжёт в тебе достаточно любопытства, чтобы ты сама пришла ко мне.

Я фыркаю и откидываюсь на спинку, скрещивая руки на груди: — Что ж. Я здесь. О чём речь?

— Я показал дневник здешним старейшинам в Эвердене, но они советуют нам отправиться в Найтфорт: там живёт ещё один старейшина, который, возможно, сумеет его расшифровать. — Он раскрывает чёрный дневник королевы Элары, разворачивает его и пододвигает по столешнице ко мне.

И хотя дневник лежит прямо передо мной, я бы не поняла разницы, даже окажись он вверх ногами.

Он стучит указательным пальцем по странице: — Но те, с кем я говорил здесь, сумели разобрать вот это. По их толкованию, речь идёт о неком небесном явлении.

— Не густо…

— Это даёт нам временные рамки. В пророчестве сказано, что королевство восстанет благодаря воздуху и ночи. Самая тёмная ночь в году выпадает на…

— …зимнее солнцестояние, — выдыхаю я.

— Иными словами, на небесное явление.

Дыхание сбивается: — Ладно… но у нас всё ещё есть год. Это случится следующей зимой…

— Что ты увидела, когда коснулась тела королевы Элары, Катерина?

Я сглатываю. Я толком не успела осмыслить увиденное, оглушённая гибелью Мардж. А возможно, стоило — возможно, мне следовало отбросить чувства в сторону и в первую очередь разобраться в воспоминаниях королевы Элары. Со вздохом я пересказываю всё, что пережила в её памяти. Брови Сетана сдвигаются; он откидывается в кресле и слушает, изредка кивая и поглаживая ладонью короткую, тронутую сединой бороду.

— Я… я думаю, королева Элара была беременна. Думаю, именно поэтому её платье было изорвано — не от жестоких увечий, а потому что кто-то пытался спасти её дитя, — тихо шепчу я; мой взгляд падает на дневник, заполненный записями за гранью моего понимания. — И если они это сделали, то спасти этого ребёнка можно было только с помощью драконьей крови Вью.

— Создав гибрида, — подтверждает Сетан. — Наполовину человека, наполовину дракона.

Я вскидываю на него взгляд: — Ты… уже догадывался?

— Да, у меня была теория. И я считаю, ты права. Я полагаю, Сайрус был сыном королевы Элары. На языке богов имя Сайрус переводится как «солнце».

— Но как он мог стать гибридом, а не Испорченным?

Сетан сцепляет пальцы в замок и прижимает их к губам, его взгляд устремляется вдаль. Наконец он негромко произносит: — Потому что они использовали кровь солнечного дракона. Представь, какой сокрушительной мощью обладает кровь столь редкого создания для новорождённого. Она отравила бы чистую человеческую кровь и, вероятнее всего, связалась с ней. И подави она его человеческую кровь, он мог бы по сути стать больше драконом, чем человеком.

Эта теория бьёт меня наотмашь с силой, от которой вспыхивают щёки. Я мотаю головой, потому что если я — внучка Сайруса, а он был сыном королевы Элары…

— Я не могу быть родственницей Дэриана, — выпаливаю я, дрожа как осиновый лист.

— Нет, нет. Дэриан тебе не родственник.

Мой голос предательски дрожит: — И откуда тебе это знать? Как он вообще может быть наследником трона Артериаса, если это не так?

— Потому что Дэриан — не сын Джаррока. Но король Аарик об этом не знает. И никто не должен знать.

— И откуда у тебя такая уверенность?

Он складывает руки на груди: — Джаррок сам мне об этом сказал.

Тогда кто же он, черт возьми, такой? И какие ещё тайны скрывает корона? Я роняю голову на руки, растирая виски в попытке разогнать вихрь мечущихся мыслей и вопросов.

Зачем королю Аарику небесное явление? Ради какой нечестивой цели ему понадобилась вся эта сила? Подобная мощь способна стереть с лица земли всё живое — пожалуй, до такой степени, что ему даже не понадобилось бы Кольцо Крови… или понадобилось бы?

И всё же в предсмертный миг воспоминаний королевы Элары последние слова короля Аарика звенят у меня в ушах неотвязным призраком: «Стой, он всё ещё нужен мне!»

Я отнимаю ладони от лица, и когда пелена в голове рассеивается с каждой замедлившейся мыслью, память возвращает меня к строкам из дневника отца о солнечном драконе.

Он мог управлять положением солнца, собирать солнечную энергию в сокрушительные лучи ослепительного света, повелевать драконьим огнём, и ходили даже слухи, будто он способен воскрешать мёртвых.

Королю Аарику нужен был живой Вью, потому что Вью потенциально обладал силой воскрешать мёртвых. А если Вью был рождён из магии самих богов?..

Я выпрямляюсь и смотрю