Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

– Я хотел, чтобы ты отсосала мне, потому что ты единственный человек, который мне сейчас нравится, – говорит он с кривой усмешкой и все еще крепко держит меня. – Тебе следовало бы знать: не стоит заключать сделки с дьяволом, девочка-мак.

Я пытаюсь вырваться из хватки, яростно борюсь, но у Воланда хватает наглости крепко обнимать меня. Он даже не прилагает никаких усилий, пока я толкаю и царапаю его, использую локти, пытаюсь найти угол, чтобы укусить. Эта ярость обвивается вокруг позвоночника и взрывается в голове, превращая мысли в злое жужжание.

И все же Воланд держит меня.

– Я искуплю вину, Яга, подожди, просто остановись на мгновение и…

Что я слышу? Остановиться? Я только начала! Моя змора шевелится в груди, и я выталкиваю ее наружу, широко открывая двери для всей своей ярости и ненависти. Она вырывается в жизнь – великолепное создание с когтями и огненно-рыжими волосами.

– Что… – только и успевает сказать Воланд, когда змора набрасывается на него и ее когти полосуют его лицо.

– Да, – задыхаюсь я, чувствуя все, что чувствует она: кожа щеки Воланда разрывается под когтями, хлещет горячая кровь. – Вырви ему глаз.

Но у нее больше нет шанса изувечить его. Воланд с ревом встает, и я соскальзываю с его колен. Он набрасывается на мою змору, прижимает ее к земле. Она борется, плюясь и шипя, но Воланд прижимает ее ноги своими, его руки сковывают ее запястья.

– Что это у нас тут? – спрашивает он.

Кожа на щеке срастается.

Змора пытается освободиться, но я чувствую ее беспомощность. Он намного сильнее. Намного могущественнее. В груди поднимается тошнотворная, болезненная паника: если Воланд убьет ее… Если что-то с ней сделает…

Мне не следовало выпускать ее, но, конечно, я не могла себя контролировать. Если мы переживем это – змора и я, – мне придется научиться не устраивать истерик. Но если я потеряю ее, это будет конец. Она – то, что заставляет меня двигаться дальше.

– Воланд, пожалуйста, – говорю я.

Он смотрит на меня неожиданно сияющими глазами.

– Иди сюда, Яга.

Нет времени для споров или сопротивления. Я сразу следую команде, падая на колени рядом с Воландом. Я смотрю на свою змору, и мое сердце наполняется болью и ужасом сильнее, чем когда-либо. Не думаю, что была так напугана, даже когда умирала, ведь солнце и раны сделали меня нечувствительной.

– Прости, – выдавливаю я, глядя в ее глаза, полные беспомощной ярости.

– Не нужно извиняться, – говорит Воланд с тихим смехом, прижимая змору сильнее, когда она снова пытается вырваться. – Она прекрасна. Такая же, как ты.

Он бросает мне порочную ухмылку и в следующее мгновение целует змору – даже когда она кусает его с рычанием. Я чувствую все: ее ярость, ненависть и похоть – такие сильные, что ощущения проносятся сквозь меня, как ураган. Я задыхаюсь, вцепляюсь в траву, чтобы удержаться, пока Воланд целует шею моей зморы. Она долго и громко скулит, вкус его крови во рту заставляет ее парить.

Конечно. Ведь она – это я.

Воланд выпрямляется и хватает змору за горло, отпуская запястья. Свободной рукой он притягивает меня ближе и целует – его кровь и ее смешиваются у меня во рту. И я ненавижу Воланда, поэтому тоже впиваюсь в его губу, как и она. Он смеется.

– Дикарка, – говорит дьявол, отстраняясь. Его глаза сверкают от удовольствия.

Моя змора даже не борется – просто лежит, такая же ошеломленная, как и я. Воланд наклоняется, чтобы поцеловать ее еще раз, и встает, жестом подзывая меня к ней. Я сжимаю руку зморы, помогаю ей подняться, и мы обнимаемся, сливаясь обратно в одно целое.

Я стискиваю кулаки и поворачиваюсь к Воланду.

– Ты это заслужил! – цежу я, сверля его взглядом.

Он только ухмыляется, подходя ближе, и зарывается рукой в мои распущенные волосы.

– Мало кто из смертных может призвать свою змору в сознании. Я понятия не имел, что ты на это способна, – говорит Воланд, и в его голосе звучит что-то очень похожее на гордость. – Я думал, твоя магия слишком слаба. Молодец. Теперь я хочу тебя еще сильнее.

Я плотно сжимаю рот, чтобы ничего не выдать, потому что, видимо, Воланд не знает правды: моя магия не слаба, а запечатана. По крайней мере, я надеюсь, что она не слаба. Все, на что я могу опереться, – это оценка Весны из моего детства.

Это еще одно напоминание: Воланд постоянно мне лжет. Некоторое время назад он дал понять, что знает все, что происходит в его отсутствие, но это, очевидно, неправда. Он не слышал моего разговора с Весной и не видел мою змору.

Хорошо знать, что у меня есть секреты, которые можно использовать против него, даже если я только что раскрыла один в гневе.

– Ну, я тебя совсем не хочу и ненавижу. Уходи, – бурчу я, стискивая зубы.

Воланд становится серьезным, буравя меня золотыми глазами. Они завораживают, и я отчаянно хочу провалиться в них, но так нельзя.

– Может, еще одна сделка? – мягко спрашивает Воланд, и его большой палец обводит мою щеку. – Оргазм за оргазм. Я могу заставить тебя кончить прямо сейчас, и мы будем в расчете.

Я фыркаю, резко отворачивая голову, так что его рука падает.

– Нет. Скажи, что делает метка.

– Всему свое время.

Боги, мне хочется плюнуть ему в лицо и затопать ногами, но это было бы так недостойно. Я сегодня уже теряла контроль над гневом и получила хороший урок. Полагаю, я благодарна, что Воланд отреагировал иначе, чем я ожидала. Я правда думала, что он свернет зморе шею за попытку нападения.

Но вместо этого он был в восторге. Поцелуй, который Воланд подарил ей, все еще покалывает мне язык. В голове возникает внезапный образ: я и моя змора – обе верхом на нем. Одна на члене, другая на языке, ощущения смешиваются.

Затем я кусаю внутреннюю сторону щеки до острой боли, потому что ненавижу Воланда и мне лучше держать себя в руках.

Но, о боги, теперь мне хочется попробовать. И он единственный, с кем я могла бы это сделать. Смертный мужчина, очевидно, счел бы это колдовством и проткнул меня копьем, а не своим членом. И даже если бы я могла соблазнить бога, подозреваю, что все, кроме Воланда, сочли бы мою змору отвратительной.

Но она такая и есть. Она создана из тьмы, ненависти и гнева и содержит все мелкие, неприятные и мстительные части меня. Моя змора – то, что меня учили прятать, ведь ее уродство отталкивало бы людей даже сильнее, чем мои более приятные стороны. Я думала, никто, кроме меня, не сможет даже смотреть на нее без гримасы ужаса.

Но Воланд поцеловал ее. И сделал это с готовностью, без малейшего колебания.

Я чувствую ее в груди – излучающую тепло и довольство. Она хочет выйти