Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

подхожу ближе, распуская косу. Я перекинула ее через плечо, и она свисает до пояса. Я распускаю волосы медленно, и, несмотря на все сказанное, Воланд смотрит на меня с очевидным желанием.

Нужна смелость, чтобы вот так использовать свои волосы. Я слишком долго считала их некрасивыми и даже проклятыми, но не могу позволить своей неуверенности заслонить правду. А она в том, что, когда Воланд видел мои распущенные волосы, он был заворожен.

– Пожалуйста, Воланд, – говорю я, глядя снизу вверх и высвобождая волосы из косы, прядь за длинной прядью. – Мы можем помочь друг другу. Как ты сказал: я хотела бы оказать тебе услугу.

Его дыхание слегка сбивается – достаточно, чтобы я заметила. Воланд на мгновение закрывает глаза, стискивает зубы.

– Ты не хочешь принимать эту сделку, Яга. – Он выговаривает слова хрипло, с трудом, словно этот отказ многого ему стоит. – Поверь. А теперь иди домой. Скоро все закончится.

Я изо всех сил стараюсь не хмуриться, потому что ненавижу, когда мне говорят, чего я хочу или нет. Но челюсти Воланда сжаты, взгляд как кремень. В этом наша проблема: мы оба слишком упрямы, чтобы найти общий язык. Но у меня есть еще один трюк в запасе, и, надеюсь, он сработает.

– И все же ты до сих пор здесь, – шепчу я, распуская волосы.

Я подхожу слишком близко. Дрожь пробегает по телу, когда мы соприкасаемся. Естество Воланда вжимается в мой живот, и мне приходится сильно задирать голову, чтобы видеть его лицо. Рога – словно навес над нами.

Его ноздри раздуваются.

– Чтоб тебя. Ты не знаешь, во что играешь, ведьма.

Я склоняю голову набок:

– Не знаю?

Затем я поднимаю левую руку и кладу ему на щеку. Как только основание ладони касается его кожи, Воланд дергается прочь, ловя мое запястье. Он смотрит на серебряную метку, тени вьются вокруг нас, как дым. Они приобретают красноватый оттенок.

Я проглатываю тугой комок в горле, говоря себе, что вынесу его ярость и все остальное, что Воланд мне даст. Это то, чего я хочу. И все же, когда его глаза пылают золотом и зубы оскалены в рыке, я пытаюсь отступить на шаг.

Воланд не отпускает мою руку, удерживая меня на месте.

Когда я открываю рот, чтобы заговорить, – страх берет верх, – он рычит. Воланд тянет мою ладонь вверх так грубо, что я спотыкаюсь, приближаясь к нему. Он царапает мою кожу зубами. Я шиплю от боли, и Воланд делает это снова. И снова. Наконец он лижет это место своим темным языком, заставляя кожу щипать.

Серебряная метка исчезла, а на ее месте – несколько кровоточащих царапин.

Когда Воланд наконец говорит, его голос такой глубокий, что я чувствую его в подошвах ног. Это даже хуже, чем его обычный нечеловеческий хрип. Волосы на затылке встают дыбом.

– Если еще раз увижу на тебе метку другого бога, – утробно рычит Воланд, заставляя меня дрожать, – я прикую тебя цепью к своей постели и буду держать там. Заставлю смотреть, как я пересплю со всей Славой. Я видел боль в твоих глазах, когда говорил о своих любовницах. В эту игру могут играть двое, девочка-мак.

Во мне закипают ненависть и гнев.

– Как будто это причинит мне боль, – говорю я, старательно подпуская в голос насмешливые нотки. – Если ты это сделаешь, я буду знать, что у тебя встает только потому, что я рядом. Худшее, что может случиться, – я умру от скуки.

Дьявол шипит, тянет мою ладонь вверх и лижет кровь, выступившую на ранах. Я ухмыляюсь, видя, как его веки трепещут от удовольствия.

Когда Воланд отпускает мою руку, вместо этого хватая меня за затылок, его глаза холодны и жестоки.

– Хорошо. Тогда мы можем заключить сделку. Только помни: я тебя предупреждал.

Предупреждал? Я колеблюсь, но потом думаю, что все равно уже поздно. Лучше выдержать еще одну битву с полудницей, чем отступить, когда получила желаемое. Но все же мне нужно убедиться.

– И если я отсосу тебе, – начинаю я, мое лицо пылает, хотя голос тверд, – ты поклянешься, что расскажешь секрет управления временем и что означает метка на моем лице?

Рот Воланда кривится в жестокой ухмылке:

– Да. Клянусь своей кровью.

Он выглядит таким довольным и совершенно беззаботным, готовым раскрыть свои секреты. В голове звенят тревожные звоночки. Я смотрю на Воланда, облизывая губы. Его ухмылка становится шире, заставляя меня понять, что я, наверное, совершила ошибку. Воланд тихо смеется.

– Похоже, ты только болтать горазда, девочка-мак, – шепчет он, убирая прядь волос с моего лица. – Хочешь отступить сейчас? Вот тебе и твое слово.

Я сжимаю челюсти и опускаюсь на колени.

Сразу становится очевидно, что разница в росте между нами слишком велика, чтобы это было удобно. Я раздраженно выдыхаю и смотрю на горячий член, думая, как это осуществить. Должна ли я присесть? Склониться?

– Такая смертная, – шепчет Воланд, щелкая пальцами.

Позади него появляется широкое сверкающее черное кресло. Он удобно откидывается в нем и кладет руки на подлокотники. Высота кресла позволяет ему широко раскинуть ноги по обе стороны от меня. Я дрожу, чувствуя тепло его кожи на своих руках.

Еще один щелчок пальцев призывает несколько светящихся шаров, проливающих свет на нас обоих. Я моргаю, привыкая к золотому свечению. Воланд смотрит на меня с полной сосредоточенностью, и его внимание вызывает покалывание по всему моему лицу.

Я чувствую себя в ловушке. Когда я нервно сглатываю, взгляд Воланда заостряется, становится голодным и похотливым.

Я никогда не делала этого раньше, потому что – с кем? Я всегда представляла этот акт унизительным для женщины, и поэтому меня шокирует, когда мое лоно сжимается от потребности. Какая-то первобытная часть меня любит стоять на коленях у ног Воланда и смотреть на него снизу вверх.

Воланд похож на короля из старых сказаний, сидящего на троне. Но трон черный и жуткий, а не королевский.

Потому что, присмотревшись, я понимаю: он сделан из костей. Подлокотники увенчаны черными человеческими черепами, и ладони Воланда покоятся на их макушках, словно большие пауки. Присмотревшись, я понимаю, что ножки и сиденье кресла тоже сделаны из отполированных, сплавленных вместе костей. Бедренные кости, берцовые, тазовые… Все выглядит человеческим и блестит черным.

– Не очень-то рвешься, а? – спрашивает дьявол, насмешливо и при этом напряженно.

Я смотрю вверх. Его глаза буравят меня, голод на лице стал острее. Воланд сжимает круглые, отполированные черепа с такой силой, что я боюсь, они рассыплются.

– Любовалась твоим троном, – говорю я, проглатывая страх. – Со скольких могил ты его собрал?

Воланд мрачно смеется:

– Хватит тянуть. Подползи ближе.

Я подвигаюсь вперед на коленях, чувствуя себя неуклюжей и разгоряченной. Ноги Воланда длинные, и, когда я наконец останавливаюсь прямо перед краем кресла, его теплые бедра прижимаются ко мне с обеих сторон. Он кладет ладонь мне на голову и долго и