Читать книгу - "Аромат апельсинов - Кэти Джордж"

В конце концов мистер Лосберн и неизвестный джентльмен возвращаются в гостиную, за ними следуют мистер Браунлоу и Монкс.

Да, именно Монкс ехал с мистером Браунлоу в другой карете. Монкс!

Монкс не рад оказаться здесь. Он стоит, скрестив руки на груди. Его глаза – черные провалы, губы – узкая щелочка на лице, а на шее видна широкая красная отметина.

– Это… – обращается мистер Браунлоу к Оливеру, указывая на Монкса. – Это твой брат.

Мальчик вскакивает с места. Монкс бросает на ошеломленного Оливера полный ненависти взгляд и садится возле двери, сгорбившись и положив руки на колени. Тем временем мистер Браунлоу с бумагами в руках подходит к столику возле мисс Мейли и Оливера.

– Мне предстоит неприятная задача, – говорит он. – Но эти показания, подписанные в Лондоне в присутствии нескольких свидетелей, должны быть оглашены здесь. Я бы избавил вас от позора, – обращается он к Монксу. – Но мы должны услышать признание из ваших собственных уст, прежде чем мы расстанемся, и вы сами знаете причину.

– Давайте, – бормочет Монкс, уставившись в пол. – Быстрее! Я натворил достаточно. Не задерживайте меня здесь.

– Этот ребенок, – произносит мистер Браунлоу, привлекая к себе Оливера и кладя ладонь на его голову, – приходится вам единокровным братом. Он – незаконнорожденный сын вашего отца, моего дорогого друга Эдвина Лифорда, от юной Агнес Флеминг, умершей при родах. Вы признаете это?

– Да, – подтверждает Монкс, хмуро глядя на дрожащего мальчика. – Это их ублюдок.

– Вы употребили это слово, стремясь оскорбить тех, кто давно нас покинул, – строго говорит мистер Браунлоу. – Оно не бросает тени ни на кого из ныне живущих, кроме вас самого – человека, который его произнес. Не будем больше об этом. Он родился в этом городе?

– Да. В работном доме, – с унылым видом отвечает Монкс. – У вас там все записано, – он нетерпеливо указывает на бумаги.

– Мне нужно подтвердить ваши слова и здесь, – произносит мистер Браунлоу, оглядывая слушателей.

Он хочет, чтобы они стали свидетелями.

– Так слушайте, – говорит Монкс. – И я расскажу вам, раз уж вы хотите услышать все из моих уст, – его голос смягчается, словно уступив в борьбе с неизбежным. – Отец Оливера, также и мой отец, давным-давно покинул мою мать, заболел в Риме и умер. Среди бумаг, оставшихся на его столе, были две, датированные тем вечером, когда впервые проявилась его болезнь. Одна из них была письмом, адресованным мистеру Браунлоу, к которому было приложено письмо для Агнес Флеминг, которая была матерью мальчика. Другая была завещанием.

– Расскажите нам о письме, – требует мистер Браунлоу.

– Письмо было признанием. Мой отец в свое время сказал Агнес, что существует причина, которая не позволяет ему жениться на ней и которую он однажды объяснит. Причина состояла в том, что он оставался женат на моей матери. Но Агнес доверилась ему до такой степени, что дело зашло слишком далеко, и она лишилась того, что никто не в силах ей вернуть. Она ждала ребенка, этого мальчика, – он указывает на Оливера. – Мой отец в письме рассказывал ей обо всем, что намеревался предпринять, чтобы скрыть ее бесчестье, если бы выжил, и умолял в случае его смерти не проклинать его, хотя вся вина и лежала на нем.

– А завещание? – спрашивает мистер Браунлоу. – Расскажите о завещании.

Монкс молчит. Он сидит неподвижно и, похоже, не хочет говорить об этом.

– Завещание было выдержано в том же духе, что и письмо, – берет слово мистер Браунлоу. – Эдвард Лифорд перечислял несчастья, которые навлекла на него мать этого человека, – он указывает на Монкса. – И как она научила сына ненавидеть своего отца. Однако он оставил им обоим приличное содержание. Остальное свое имущество он разделил на две равные части. Одну – для Агнес Флеминг, матери Оливера, другую – для самого Оливера. Однако мальчик должен был вступить в наследство только при условии, что никогда не запятнает своего имени каким-либо проявлением бесчестия, жестокости, трусости или несправедливости. Эдвард Лифорд сделал это, будучи уверенным в матери Оливера, Агнес, – он был убежден, что дитя унаследует ее доброе сердце и благородную натуру. Если бы он разочаровался в своих ожиданиях, то деньги должны были бы достаться Монксу. Потому что тогда и только тогда, когда оба ребенка станут равны в его глазах, он признал бы претензии Монкса, как старшего сына, на его кошелек, ибо никаких претензий на его сердце тот не выказывал. Монкс с раннего детства отталкивал его холодностью и неприязнью…

– Моя мать сожгла завещание, а письмо так и не дошло до адресата, – перебивает его Монкс.

– Годы спустя, – продолжает мистер Браунлоу. – Его мать пришла ко мне. Монкс покинул ее, когда ему едва исполнилось восемнадцать, но перед этим он – заметьте, ее собственный сын – украл все ее драгоценности и деньги. Монкс сбежал в Лондон, где два года якшался с худшими из отбросов общества. Его мать сказала, что умирает от тяжелой и неизлечимой болезни, и попросила меня найти сына, чтобы повидать до того, как она покинет этот мир. Были разосланы запросы, начат тщательный розыск, долгое время не дававший плодов, но в конце концов увенчавшийся успехом, и Монкс вернулся с ней во Францию.

– Там моя мать умерла после продолжительной болезни, – говорит Монкс. – И на смертном одре поведала мне эту тайну. Она считала, что мать мальчика еще жива, и предполагала, что родившийся у нее ребенок мужского пола тоже был жив. Я поклялся, что найду мальчишку и вымещу на нем всю свою ненависть, приведу его, если получится, к подножью виселицы. Как же права была моя мать… – тут Монкс бросает гневный взгляд на Оливера. – Он в конце концов встал на моем пути. Если бы кое-кто поменьше болтал и не лез не в свои дела, – это он о Фейгине, Сайксе и обо мне, – я бы привел его на виселицу, как и задумывал. Я бы это сделал! Сделал!

Не буду вдаваться в подробности. Вы сами понимаете, к чему все идет. Короче говоря, у Оливера все будет хорошо. Разумеется. «Подменыш выживает».

Мистер Браунлоу усыновит его, и Оливер будет жить в богатом доме. Мистер Браунлоу даст мальчику хорошее образование, и Оливер сможет быть уверен, что этот джентльмен действует исключительно в его интересах. Мальчика окружат всеобщей любовью. О нем будут заботиться миссис и мисс Мейли, сам мистер Браунлоу и все его домочадцы.

«О-ли-вер». Три ступеньки маленькой крашеной деревянной лестницы, пусть краска местами немного облупилась и потемнела. Но это три ступеньки вверх. Низкое начало и подъем. Так я и думаю об этом мальчике: начинает невысоко, но имеет перспективы, добьется успеха. Станет кем-то.

Я ведь говорила вам, что